Зарождение
Шрифт:
— Подстава! — голос обиженно засопел, но обещание сдержал.
— Представь себе, сколько векторов необходимо просчитать, чтобы перемещающихся по дороге не размазало, а мягко на нее опустило. Тут тебе и высота, и сила притяжения, и поправка на поле планеты — она же движется. И это только в пределах двух точек! Но, как ты сказал, пространство и время однородны и следовательно имеют общие закономерности. Если можно перемещаться сквозь одно — почему нельзя сквозь другое? Ты — лишь песчинка на ветру, крупица энергии, которую вспышкой света перекидывает из одной точки в другую.
— Крупица, песчинка… Однородность пространства… — прервал его я. — Время не тяни, по делу давай.
Сдувшись, голос перестал валять дурака.
— На камне ложбинки, углубления по количеству пальцев. Сожми. Затем в мельчайших подробностях представь себе место, куда хочешь переместиться. Чем точнее — тем легче пройдет переход. Заодно представь себе время, в котором желаешь очутиться. Не меньше суток с момента отправки, иначе — не сработает. Округление в большую сторону. Так что телепортироваться и вернуться в ту же секунду — не получится. Мощности не хватит.
— Ты гляди, как все просто… А что, есть артефакты сильнее?
Голос хмыкнул:
— А как же. Стационарные порталы. Их тоже перенастраивать можно. Здоровенные такие, монументальные каменные плиты.
Макс тем временем, покряхтев и поерзав, выдал идею:
— Слушай, Дэймон, а если мы на него кровью капнем, как в первый раз?
Я схватился за голову:
— Все гениальное — просто. Может сработать. И как до меня раньше такая простая мысль не дошла. Ночевать с ним в обнимку, ожерельем заряжать… Тьфу!
Недолго думая, я вытащил из рюкзака нож и, схватив напарника за руку, аккуратно резанул по пальцу. Компаньоны замерли, дыша через раз. Положив камень в центр стола и боязливо прищурившись, я прикоснулся к нему пальцем друга, размазывая выступившую каплю крови.
Ни-че-го. Макс разочарованно выдохнул.
— Эх, была не была! — поморщившись, я уколол себя в подушечку указательного и, выдавив каплю, дотронулся до артефакта.
Кровь зашипела и начала неспешно впитываться. Внезапно прожилки вспыхнули и принялись пульсировать, потухая и разгораясь с каждым разом все ярче и ярче.
— Сработало! — благовейно прошептал Сен. — Ничего себе заряд!
Я обрадованно поднялся и, начав раздеваться, принялся отдавать указания:
— Макс, пакуй вещи. Все деньги и местные вещи выложи, они нам ни к чему. Как закончишь — раздевайся.
Сен смутился, потупив взор.
— Тьфу ты господи, а ну заканчивай! — не выдержал я. — Раздевайся — в смысле вещи местные снимай. Костюмы купленные.
Окинув парня оценивающим взглядом, я продолжил:
— К сожалению, тебе с нами пока нельзя. Рано. Остаешься за старшего. Все деньги оставляем тебе, на всякий случай. Вернемся через сутки, если артефакт правильно настроить смогу. Ждите нас здесь, никуда не уходите. Стая тебя в обиду не даст, если что. И посоветуйся с трактирщиком — может, лекарство подскажет. Мне кажется, ты заболел. Весь день сегодня квелый какой-то, с настроением унылым, — я приблизился и ладонью проверил лоб компаньона. — Странно, вроде не горячий.
Зардевшись, Сен кивнул и невнятно что-то пробормотал в духе
Нет, надо будет определенно выяснить, что с ним отец-настоятель такое вытворял. Изврат какой-то небось — иначе с чего он так мужчин стесняется? Если эту психологическую травму не исправить, пока не поздно, она усилиться может. Того и гляди — в обморок грохнется, а то и чего похуже.
— Ладно, сейчас измерю размеры Васи да трактирщика предупрежу, что отлучимся, — бросил я, выходя из комнаты. — Макс, готовься пока. Нас ждет цивилизация!
Перемещение прошло без сучка, без задоринки. Крепко сжав камень нужным образом, я воссоздал в памяти картину гостиной в лагере, стараясь припомнить обстановку до мельчайших деталей. Вспышка — и вот, вуаля, мы на месте. Дом, милый дом.
Пока я приходил в себя и потягивался, Макс молнией метнулся на кухню и тут же загремел сковородками.
— Перемещения — перемещениями, а ужин по расписанию, — захихикал внутренний голос.
И ведь не поспоришь. И ничего, что в этом мире утро уже. Ужин-то он свой недополучил.
Плюхнувшись рядом с жующим Максом, я положил на стол камень, вперившись в него взглядом:
— Вот за что люблю этот артефакт — так за то, что после перемещений спать не хочется. В фантастических книгах другое пишут, а нас… Только в первый раз наколбасило, с непривычки, наверное. А так — как огурчики.
Макс, не переставая чавкать, угукнул.
— Ладно, доедай, и поехали, — вздохнул я. — Сегодня день шопинга. Нам в туристический надо успеть, в оружейный и в военторг. Да еще, наверное, в метро спустимся, в переходе какие-нибудь дешевые часы купим. Побольше, да покрасивее, позолоченные. Сирдару в подарок.
Подумав немного, я добавил:
— Только домой сначала заскочим, заначку у Бати свистну. Денег-то много потребуется, всех оборотней снарядить. Не было печали — теперь и вервольфов одевать…
Время и дата на часах в прихожей меня порадовала. Выходит, разобрался с настройкой камня правильно и аккуратненько нас переместил: тютелька в тютельку, с момента нашего отсутствия лишь сутки прошли, да пара часов.
— Отлично, — одобрил Макс. — Время — золото.
— Время — деньги, — поправил компаньона я. — Но в нашем случае — да, время — золото. Надо будет оттуда пару монет принести на пробу. Коллекционерам толкнем.
— Надо еще старика навестить, — Макс почесал обросший щетиной подбородок. — Меч-то до сих пор у него.
— Да и хрен бы с этим мечом, — отмахнулся я. — Тут же всего день прошел. Потом заберем. Не горит. Раз кровь сработала — мы теперь можем между мирами шастать, как у себя дома, когда захотим и куда захотим. Хоть каждый день. Уберись тут и мне упакуй пожрать, в дороге поем. Пока машину подгоню и прогрею. Тут зима все-таки, не то что там.
Забив покупками весь багажник и заднее сиденье по самую крышу, мы вернулись в лагерь. Часть вещей не влезла и что-то пришлось везти в ногах, да на коленях. Батя меня убьет. Почти всю заначку спустил.