Зарево
Шрифт:
— Потому что в армии служат энтузиасты.
Рысек говорил о себе, о товарищах по части, но эти энтузиасты есть везде: среди летчиков, подводников, танкистов, пограничников, в каждой части.
Спать я лег около часа. Намеревался поспать подольше, но в пять часов утра в палатку влетел посыльный.
— Товарищ поручник! — тянул он меня за рукав.
Я повернулся к нему и открыл глаза.
— О, извините, а где мой командир?
Я пожал плечами: откуда я мог знать, я ведь спал.
— А что случилось?
— Ничего. Тревога.
В лесу слышны были шум работающих моторов, чьи-то приглушенные голоса и беготня.
— Не дали отдохнуть, — сказал он, показывая лист бумаги. — Поедешь со мной. Места хватит здесь еще для двух таких, как ты.
Через час мы с поручником были уже на командном пункте вышестоящего начальника. Черноусый полковник склонился над разложенной на столе картой и размышлял вслух:
— Да, в такой ситуации мы еще не были. Пять километров… у нас есть вертолеты… да и бронетранспортеры… если понадобится, могут плыть по воде… Итак, товарищи офицеры, — обратился он к сидящим в палатке, — задача очень трудная, и я не собираюсь скрывать этого от вас. «Противник» перебросил свои подразделения на другой берег залива и готовится там к обороне. Он уничтожил все переправочные средства. Чем скорее мы нанесем по нему удар, тем лучше для нас. В самом узком месте ширина залива около пяти километров. Это не мало, но и не много. Думаю, как-нибудь справимся. Я решил, что первое и третье подразделения переправятся на неприятельский берег на вертолетах, а остальные преодолеют залив на бронетранспортерах. Овладеть… Время готовности… Все по своим местам, начальнику артиллерии остаться…
Бронетранспортеры въезжали в воду одновременно в трех местах переправы, включали гребные винты и плыли на встречу с «противником». Солдаты сидели с готовым к бою оружием. Несмотря на то что поверхность залива была гладкой как стол, они немного волновались. Бронетранспортеры плыли уже довольно долго, а берег был все еще далеко. Такую водную преграду солдаты в голубых беретах преодолевали впервые.
— Видишь вон тот транспортер слева? — спросил поручник.
— Вижу.
— На нем Рысек плывет. Машет желтым флажком и спрашивает о нашем самочувствии.
— Откуда ты знаешь, что он спрашивает?
— Он ведь знает, на какой частоте работает моя рация. Говорит, что мог бы переплыть так не только этот залив, но два Балтийских моря.
Позади нас заговорила наша артиллерия. Она поддерживала нас огнем из всех орудий, пока над нашими головами не появились вертолеты. В бинокль я видел, как они долетели до берега, повисли в воздухе у земли и из них начали выпрыгивать бойцы.
Завязался бой. Каждый хотел как можно скорее прийти на помощь товарищам. Осталось двести метров, сто, пятьдесят. Гусеницы касаются дна. Бойцы выскакивают из машин, развертываются в цепь, бросаются в атаку. Открывают ураганный огонь все огневые средства бронетранспортеров, рвутся петарды. Канонада усиливается. Захватываем траншеи, ближайшие постройки, весь поселок и железнодорожную станцию. А на станции — два состава, подготовленные для перевозки войск. Видимо, «противник» собирался погрузить боевую технику и отойти в неизвестном направлении, но наша стремительная, внезапная атака сорвала его планы. Поскольку победивший имеет определенные привилегии и не спрашивает разрешения у побежденных, мы погрузили на эти вагоны свою технику и вернулись в гарнизон.
ЗВЕНО
Светало. Над рекой поднимался утренний туман. Стоял тот час, когда начинают пробуждаться птицы, однако люди в это время спят самым крепким сном. Тишину нарушала туча комаров, кружащая над склонившейся к воде ивой. Видимо, кто-то скрывался в камышах. На это указывали и следы на покрытой росой траве, ведущие из леса через луг как раз в то место, где бесновались комары. Если бы кто-нибудь был таким же внимательным наблюдателем, как сидящий на одиноком тополе сарыч, он бы заметил, что каждые несколько минут чьи-то руки осторожно раздвигают камыши и в их стеблях блестят лучи света, отражающиеся от линз бинокля. В камышах сидели двое бойцов и внимательно наблюдали за противоположным берегом. Они нервничали, видимо ждали кого-то. А вокруг становилось все светлее.
Только спустя три четверти часа на противоположном берегу началось какое-то движение. Кто-то столкнул в воду резиновую лодку. Из камышей кто-то высунулся. Человек внимательно осмотрелся и двинулся вперед. Это был рядовой Анджей Беднаж. Вместе с ним шел его неразлучный друг — рядовой Богдан Меляс. Они бросили в лодку что-то тяжелое, взялись за весла и поплыли в сторону склонившейся ивы. Вскоре в камышах послышался приглушенный шепот, как будто бы кто-то с кем-то советовался. Через минуту в сторону леса направились четыре фигуры, неся понтонную лодку и что-то длинное и тяжелое. Они остановились возле первых деревьев, положили свой багаж на мох; один из бойцов склонился над ним и начал тормошить:
— Пойдешь сам?
— Нет.
— Получишь в ухо.
— Пленных бить нельзя. Женевская конвенция запрещает.
— Ты же весишь почти сто килограммов. Скажешь, что от солдатской каши?
— Раз не дали мне спать — несите. Мне и так неприятно, что я попал в плен. Если бы еще меня схватили настоящие солдаты, а то жердь какая-то да три сморчка с кухни.
Меляс щелкнул затвором автомата.
— Повесить хама! За ноги на дерево!
Беднаж опустился на колени перед лежащим и посмотрел ему прямо в глаза.
— Правда, не хочешь идти? Может, ты больной? — спросил он участливо.
— Пойду, пойду. Только развяжите ноги.
Пленника поставили в середину, надели ему на голову понтонную лодку и двинулись дальше. Дошли до березовой рощи и вывели из кустов два мотоцикла с прицепами. Водитель второго пытался завести мотор.
— Тихо… — приложил палец к губам Беднаж. — Надо подождать еще минут десять.
— Почему?
— Сейчас по мосту через реку пройдет поезд. Под его грохот мы бесшумно исчезнем. А пока можно спокойно покурить.
Когда стук колес о рельсы утих, снова воцарилась тишина. Только туман как бы поднялся немного, парил в чистом голубом небе сарыч да на лесной песчаной дороге, где стояли мотоциклы, чувствовался запах сгоревшего бензина.
— Добыли, товарищ капитан!
— Кого?
— «Языка»!
— Ну и что, заговорил?
— Еще как! Кроме того, мы нашли у него карту. — И капрал Марковский протянул сидящему в-командирской машине офицеру схему обороны «противника». — У них пять танков, одна противотанковая ракетная установка, десять гранатометов, ну и множество стрелкового оружия. Расположение противотанковых средств я обозначил на схеме.