Зараза
Шрифт:
На прогулке в крепость они отстали и заблудились.
– Зови людей на помощь, – хмыкнул он и полез на колокольню. – Буду бить в колокола.
– От твоего боя крепость рухнет! – крикнула она.
На его перезвон откуда-то сбежались люди в черном и бросились к ним с кулаками и палками.
Под ударами они углубились в подземный каменный лабиринт, где погоня отстала.
Вскоре они попали в тупик и повернули обратно. Чтобы никого не встретить, уклонились в сторону, но наткнулись на рабочих, которые заделывали пробоину в стене.
– Замуруют нас навечно, – криво улыбнулся он.
– Мечтаю об этом, – ответила она.
Три часа они провели в темной келье, за решеткой: целовались, вслушивались в тишину, искали тайный ход, собирали камни, рисовали углем на стене, разожгли костер и прыгали через него.
– Попробуй пробиться силой, – предложила она.
– Чужаки всегда слабее, – отказался он.
Они говорили, что легенды повторяются, но когда вспомнили, что даже в преданиях не заточали в стены без пищи, отправились к выходу.
Набрели на знакомый пролом и увидели, что былая легенда умерла: дыра осталась, а рабочие исчезли.
Они выбрались наружу.
Крепостной двор опустел: ни заезжих, ни местных.
Они назначили свидание в этом дворе – через год и каждый год навечно – и пошли наугад в город.
Улицы петляли. Редкие прохожие не отвечали им.
– Мы тоже ищем друг друга, и пути не спросишь, – сказала она. – Или сами найдем, или заблудимся.
Смеркалось.
Они стучали в двери и окна, но никто не отзывался.
– У них тут и лица похожи на решетки на окнах, – сравнила она: – горбоносые и не открываются.
Вдруг дверь подалась, и дряхлый старик распахнул ее и пригласил их в дом.
– Надеюсь, его ты не боишься? – шепнула она.
– Тебя продаст, а меня поджарит, – ответил он.
Старик усадил их за стол.
Они сначала не притрагивались к еде и опасливо переглядывались, но хозяин подал пример и стал дружелюбно расспрашивать их, откуда они и где познакомились. Когда узнал, что тут, рассмеялся и поинтересовался, будут ли встречаться потом. Они ответили, что надоели друг другу. Старик погрозил пальцем и рассказал, что год назад приютил двух отпускников: они встретились у моря и остались на полгода. Обоим написали, что выгнали с работы, а в семье не хотят видеть, но они держались, пока не истратили деньги, а потом уехали – каждый к себе.
– Почему не вместе? – удивилась она.
– Он не спросил, – старик похлопал его по плечу. – Любовь –дело для бездельников, говорили мудрые.
– Любовь – цель жизни, – возразила она.
Старик предложил выпить за ее слова и добавил:
– Однажды – цель, потом – средство. Или обуза. У меня три сына – три ночи была целью. Но кровать – как стол: утолил голод – вылезай. Я детей обеспечил – ушел из дома. Любовь – зараза. Мутит голову, с пути сбивает, мешает работе. Из-за нее дерутся насмерть. Бездельники летят сюда за ней, как мошки на болото – какой нам пример?
Когда они стали прощаться, старик задержал их:
– Погодите! Предскажу ваше будущее. Тебе, чужак, в любви не повезет. А тебя, лакомая, украдут!
Хохоча, он проводил их на улицу и указал дорогу, а потом долго стоял у порога и смотрел вслед, а они оглядывались, пока не потеряли его из виду.
Когда он обнял ее за плечи, она смахнула его руку:
– Мы уже не в крепости. Зачем звонить?
– Жаль, что мы выбрались, – рассмеялся он.
12.
В гостинице собирались на морской пароход.
Они решили, что не поедут, и спустились в бар.
– То с одной исчезает, то с другой, – взвизгнула шустрая. – А я?
– Очереди ждешь? – ответил он. – А местные?
– Вчера одного пригласила на танец – еле убежала.
Подошла подруга, и они сказали ей, что не едут.
Подруга отвернулась: «Ну-ну» – и пошла прочь.
– Остаюсь с пианистками, – объявил он шустрой, – чтобы разгонять тоску по тебе.
– Ну-ну, – шустрая вздохнула и ушла за подругой.
В баре остались вчетвером: он, она и музыкантки.
Пианистки заиграли что-то новое. Он попросил повторить, и они повторили.
– Как быстро они исполняют все твои желания, – шепнула она.
– А выпить у вас есть? – он заглянул под пианино.
Одна из девушек достала оттуда начатую бутылку.
Он засмеялся.
– А ты думал, нам весело без тебя? – усмехнулась пианистка. – Пойдем к нам в номер? Там и закусим.
– Она у вас, поди, не первая? – он взял бутылку.
– Ты у нас будешь первый, – подмигнула ему одна из пианисток, и обе сели к нему на колени.
– А третью возьмем? – он обернулся.
– Третья – лишняя, и уже уходит, – ответили они.
– Ты куда? – потянулся он, но она помахала рукой:
– Накормите его, девушки, я для него – слишком неприступная крепость. И держу его впроголодь.
– Спокойной ночи, скала! – пропели ей пианистки.
13.
Он постучался к ней в номер за полночь:
– Подруга не вернулась? Пошли ко мне.
– Хочу домой, – пожаловалась она. – А где сосед?
– Соседа выгоню. Когда я с тобой, не хочу домой.
– Не надо так, – потупилась она.
Когда они вошли к нему в номер, он закрыл дверь на ключ. Они сели в кресла. Она осмотрелась:
– А занавески нет? Сюда не заглянут?
– Только чайки, – он обнял ее, – пугливые, как ты.
В коридоре послышались голоса, и она вздрогнула.
– В гостинице нет никого, кроме пианисток.
– Они дали тебе закусить?
– Я им дал. И отравил. Обещали завтра всем рассказать, что я был у них первый.