Зараза
Шрифт:
— Где Ллиувердан?
Аргвар устал от нее и что-то с ней сделал. Я ожидала, что рано или поздно это произойдет, но не думала, что меня это так взволнует. Что со мной? Наверное, ментальный удар был слишком силен, и мой рассудок повредился. Я беспокоюсь о снулой рыбе Ллиувердан!
— Волнуешься за нее? — голос Аргвара звучит непривычно тепло. — Не стоит. Я вернул Ллиувердан ее жениху.
— Кардаголу?
— О, все-то ты знаешь. Ларрен рассказал?
Кошусь на Ларрена. Оказывается, пока мы разговаривали,
— Он был не очень разговорчив. Я читала его память.
— О! Мальчик этого не любит, — тянет Аргвар, насмешливо поглядывая на меня из-под ресниц, — что у тебя с ним?
— Абсолютно ничего, — уверенно говорю я и интересуюсь, — зачем Кардаголу зачарованная на другого невеста? Ты темнишь, Аргвар.
— Какой смысл тебя обманывать? — родитель пожимает плечами, отходит к окну и останавливается, повернувшись ко мне спиной. — Можешь не верить, Верлиозия, но, если бы я знал, что он заберет ее любую, давно бы уже вернул. Она была нужна мне только для потомства. Ты же знаешь, драконов так мало.
— И драконы могут любить только драконов, — напоминаю я ему его же слова и чувствую, как губы расплываются в ядовитой улыбке.
Меня охватывает злорадное веселье. Я, наконец, вспоминаю, что так и сжимаю в ладони цепочку с монетой Ларрена. Заслуженный трофей. Надеваю ее на шею и продолжаю говорить:
— Теперь я понимаю, что, так часто повторяя мне эти слова, ты забывал добавить, что еще драконы могут любить принцесс. Таких воинственных и хорошо владеющих мечом. Да, папочка?
Он резко разворачивается. Прищурил глаза, смотрит на меня и странно усмехается.
— Что-то новое во мне разглядел? — интересуюсь я, тщательно скрывая, как мне неуютно под его внимательным взглядом.
— Ты впервые назвала меня так, детка.
— Если ты не заметил, я язвила.
— Заметил, — Аргвар выдерживает паузу и продолжает, — что касается Адрианы, я намерен на ней жениться.
Некоторое время я в шоке молчу, Аргвар с любопытством поглядывает на меня из-под ресниц, ожидая реакции, и довольно улыбается.
— Прекрааасно, — мурлычу я, нежно царапая подлокотники кресла, — теперь моя очередь спасать тебя от ошибок, да… папочка? Я выучила урок. Драконы могут любить только драконов. Остальные годятся лишь для того, чтобы поиграть и сожрать.
— Верлиозия, тот человек тебе совсем не подходил.
Я брежу или Аргвар действительно смутился? Ему неудобно вспоминать о том, как он проглотил моего Лериана и подробно объяснил мне насчет драконов и людей?
— Ты решаешь, кто мне подходит, а кто нет? Какая забота. В таком случае ты позволишь и мне решать за тебя. Я как заботливая дочь спасу тебя от влияния принцессы. Уверяю, Аргвар, она тебе совершенно не подходит. Зря ты не позволил мне прикончить ее.
—
Смеюсь. Он умолкает и озадаченно смотрит на меня. Мне смешно. А как может быть иначе?
— Ты влюбился! — сквозь смех проговариваю я, пальцы на моем горле сжимаются сильнее. Перестаю смеяться и не могу удержать всхлип. Все так банально и скучно. Дракон и принцесса. И жили они долго и счастливо и умерли в один день, захлебнувшись в сладком любовном сиропе. Аргвар убирает пальцы с моей шеи, обеспокоено заглядывает мне в глаза. Я позволяю ему изучать их ледяную поверхность. И их безжизненную глубину. Там нет ничего интересного.
— Ну и как тебе это чувство? — мурлычу я. — Ты находишь забавным свое желание петь и кувыркаться в облаках? Тебя не пугает, что хочется обнять весь мир? А твоя душа? Она рвется вверх, выше, чем могут унести крылья. Да, Аргвар? У тебя это так? — срываюсь на крик, — а бывало ли тебе больно так, что хотелось выть и сердце замерзало, покрываясь обжигающе ледяной броней? Нет? Ну, ничего, у тебя все впереди.
Я понимаю, что плачу, только когда Аргвар проводит пальцами по моей щеке, стирая влагу, и тихо констатирует:
— Детка, ты влюбилась.
— Я уже вылечилась, — рычу я и отталкиваю его, — и ты вылечишься.
— Любовь — это не болезнь. Прости детка. Драконы могут любить, кого им хочется.
— Рада, что ты, наконец, открыл мне этот маленький секрет, папочка, — ядовито мурлычу я и делаю то, что давно мечтала сделать. Наношу удар по его смазливой мордашке, так похожей на мою. Он не успевает уклониться. (Или делает это специально?) На его щеке остаются следы от моих ногтей, которые быстро затягиваются и исчезают.
— Теперь ты довольна? — уточняет он.
Не успеваю ответить. В кои-то веки разноглазый котенок не сваливается в мои в объятия неизвестно откуда, а входит через дверь. И не один. С ним Риан.
— Вот, я же говорил что все с ней в порядке, — обращается Терин к моему белобрысому недоразумению. — Зря ты переживал. Я вам не помешал, кстати? О, а на Ларрене печати нет. Круто! Что с ним? Дрыхнет? Вот сурок! Верлиозия, ты как себя чувствуешь? Голова не болит? Это просто чудо, что ты выжила после такого удара.
В глазах Аргвара загорается заинтересованный огонек.
— Какой милый котенок, — мурлычет он.
— Он мой! — рычу я, хотя не знаю, кто именно из этих двоих заинтересовал моего родителя.
— Не претендую, — Аргвар высокомерно усмехается и делает шаг в сторону, — как вы нашли нас, мальчики?
— Верлиозия громко ругалась. Сложно было не услышать, — объясняет Терин. — Ты Аргвар, да? Тебя Адриана ищет. Сердится. Силы магические, как же вы похожи!