Зараза
Шрифт:
Неужели все было так просто — продать меня мне же? Почему до этого не додумались Вальдор и Лин, а лишь Вера — странное, страшное существо, заставившее меня самого стать монстром?
Опускаю взгляд на дракошу. Она дышит тяжело, глаза закрыты. Вновь глажу ее по лицу, шепчу "спасибо", и сердце мое стонет от боли и благодарности. Кажется, с ума схожу. Не понимаю, что случилось.
На глаза наворачиваются слезы, и даже не пытаюсь успокоить себя обычным "держись, Ларрен, ты же мужчина". Это все бессмысленно. Это все глупо.
Оглядываюсь.
— Уйди отсюда! — слышу я, поворачиваю голову и вижу Аргвара.
Медленно поднимаюсь и сообщаю дракону:
— Она велела ее охранять.
— Ну и охраняй! — злобно бурчит Аргвар, опускаясь на землю рядом с дочерью, — я-то тебе чем мешаю?
Секунд пять он сосредоточенно разглядывает бесчувственную Верлиозию, после чего с некоторым удивлением в голосе сообщает:
— Ларрен, друг мой, да ты неплохой целитель!
— Она не умрет? — растерянно спрашиваю я и тут же вижу, что нет, лицо Веры розовеет, дыхание становится ровным. Надо же, а человек бы погиб, даже несмотря на мою помощь.
Аргвар поднимает на меня глаза. Он улыбается, причем вполне дружелюбно, а я не испытываю отвращения. Что-то, видимо, во мне изменилось за последние дни.
— Со мной пойдешь, — заявляет он, и я тут же оказываюсь в кабинете Вальдора.
— Хорошее место, — объясняет дракон, — мне здесь нравится.
Он кладет Верлиозию, которая неизвестно когда оказалась у него на руках, на письменный стол, гладит дочь по волосам и с нежностью в голосе произносит:
— Какая же ты у меня дурочка!
Верлиозия открывает глаза, видит лицо отца, вздрагивает, но Аргвар тут же кладет руку ей на плечо и говорит:
— Я не разрешаю тебе перемешаться.
— Пусти, — рычит она, сползает со стола и усаживается в кресло. Потом смотрит на меня, морщит нос и с какой-то брезгливостью в голосе произносит:
— Я тебя освободила. Можешь катиться на все четыре стороны.
— Я, — отвечаю, — сам теперь буду решать, куда мне катиться, а куда нет.
— Смелый стал?
— Всегда был.
— Ой! — Восклицает Аргвар. — Вы меня удивляете! Не будете вы решать, кто куда покатится. Оба. На месте королевы Иоханны я бы вообще придумал и тебе, девочка моя, и тебе, Ларик, такую казнь, чтобы народ веками о ней вспоминал и содрогался.
Верлиозия насмешливо улыбается, закидывает ногу на ногу и заявляет:
— А ты, Аргвар, видимо, будешь в это время меня держать, чтобы не сбежала.
Глаза ее отца резко темнеют.
— Если будет такая необходимость, подержу, — шипит он.
— Ну, давай! Это будет закономерное развитие наших отношений!
Устало вздыхаю. Наблюдать за этой перепалкой смешно и противно.
— Вы два идиота, — сообщаю я и тут же получаю гарканье с двух сторон.
— Молчать!
Ну,
Глава 23
Дуся
Я зажмурилась от яркой вспышки, ну и еще потому, что не хотела видеть, как от Ларрена останутся рожки да ножки.
— Дусь, открой глаза. Или ты собираешься, таким образом, вести отлов противника? — насмешливо поинтересовалась Катерина и ткнула меня острым локтем в бок, — кстати, классно выглядишь, бабуля.
— Спасибо, внученька, — ядовито откликнулась я и все-таки открыла глаза.
Ларрен оказался жив-здоров. Он сидел рядом с Верлиозией, которая лежала неподвижно, и непонятно было, то ли она уже скончалась, то ли еще живая и просто умело притворяется во избежание неприятностей. Наши маги занимались ее солдатами, которые воевать не хотели и активно пытались разбежаться.
Здраво рассудив, что там и без меня хватает умельцев, знающих как плести "ловчие сети", я решила составить компанию Ларрену, а заодно и узнать — жива дракоша или трындец ей пришел? Оказалось, что пока я глазела на ловлю наемников, Аргвар меня опередил. Судя по всему, Верлиозия была жива и сейчас эти два "врага до гроба" обсуждают, что лучше делать дальше — добить ее или лечить? Потом они, видимо, договорились и исчезли. По-драконьи. Я, еще, когда Ллиу была с нами, заметила, что перемещение драконов не похоже на телепортацию, поэтому сразу поняла, что перемещал Аргвар. Надеюсь, что не в другой мир.
— Не-не-не! Никуда я его отдавать не буду! Это мой личный пленник! — вопль моего внука сопровождался вспышкой небольшой молнии. Ну, понятно, опять на эмоциях кнутом своим размахался и нечаянно колданул. Неопытный он у нас еще. А что это он там такое кричит? Что за пленник такой?
Я поспешила к группе товарищей во главе с Адрианой, которые собрались в нескольких метрах от места, где стояла я. Интересная картинка мне открылась.
Внучек мой, эмоционально жестикулируя, доказывал Дрине, что не обязан сдавать ей блондинчика, которого самолично взял в плен. Блондинчик, надо сказать симпатичненький такой, только грязный и уставший, стоял рядом с ним, опустив голову и пребывая в глубокой печали.
— Корче, Дрина, этот пленник мой. Все, точка! — завершил свой монолог Терин.
Адриана раздраженно огляделась, увидела меня и… ага, нашла крайнюю.
— Дульсинея, объясни своему внуку, что он не может забрать себе командира войск Верлиозии!
— Дрина, ну дался тебе этот милый мальчик? — беспечно вопросила я, — у нас есть сама Верлиозия, так что оставь ты его Терину, пусть ребенок играется.
Вот честно, я не знаю, зачем внуку этот пацан, но на всякий случай решила встать на его сторону. Потом потребую объяснений.