Запятнанные

Скотт Кайли

— О да, — ответила я с намёком на сарказм. — Композиции панк-музыки в фоновом режиме весь день определенно укрепляют этот образ.

— Сегодня настала очередь Бойда выбирать музыку. Он говорит, что выбрал панк для успокоения призрака Андре старшего.

— Ты действительно думаешь, что здесь водятся привидения? —спросила я с любопытством. Ни один призрак никогда не пересекал мой путь, но никогда нельзя знать наверняка. В этом мире существовало много такого, чего я не могла объяснить или понять.

Нелл только пожала плечами.

— Может быть и водится. Старик определенно был женат на этом

месте. Он почти никогда не возвращался домой. Андре младший тебе это подтвердит, если спросишь. Его мама была моделью, и по работе всегда путешествовала. В конце концов, она встретила кого-то ещё и поселилась в Нью-Йорке. Андре какое-то время колесил туда-сюда, но в основном вырос самостоятельно.

— Его детство было трудным.

— Да. Андре старший так любил этот бар, что ни для чего другого места не оставалось.

— Некоторые люди не должны заводить детей, — прокомментировала я тоном, более чем горьким. Воспоминания, как и всегда, начали отравлять моё настоящее. — Эгоцентричные засранцы, поверить не могу.

— Угу.

— И потом, не то чтобы мы должны, закон не требует размножения. Но существуют люди, у которых нет реального намерения стать родителями, и несмотря на это, продолжают делать детей.

Она ответила мне лишь улыбкой, наполненной грустью.

— В любом случае. — Тьфу. На моём эмоциональном дерьме нужно было срочно починить крышу. — Мне пора идти.

— Спасибо, что пришла, Лидия. Ты спасла наши задницы.

— Не стоит. — Я изобразила улыбку и направилась к выходу.

— И спасибо, что выслушала моё нытьё.

Я остановилась, потом вернулась на несколько шагов обратно и вытянула голову.

— Нет проблем, Нелл.

Улыбка, которую она мне подарила, стоила многого. Было приятно, наконец, иметь подругу.

***

На улице сильно припекало полуденное солнце, и я сразу ощутила головой его удар. Мимо пронеслась случайная машина, и несколько покупателей задержавшихся в магазинах. В остальном город выглядел спокойным. Как будто весь район погрузился в послеобеденное затишье. Время сиесты. Я попыталась избавиться от остатков воспоминаний своего детства с никчёмными родителями. Увидеть Вона — точно сотворило бы чудо. Клянусь, моё тело электризовалось только от одной мысли.

Вывеска на тротуаре гласила, что «Инкахо» будет открыт до восьми. Отдаленно я даже слышала жужжание машины для татуировок, делающей своё дело. Я не видела Пэта с той ночи, когда произошла «Великая драка», и уж точно не собиралась останавливаться напротив витрины и приветствовать его. Бог знает, что я могу сказать этому мужчине?

В то время как «Дайв Бар» сиял как новый, и тату-салон Пэта, казалось, тоже был в хорошем состоянии, гитарное логово выглядело более неряшливым. Я вошла внутрь, благодарная за прохладу кондиционера. Пол покрывал серый промышленный ковёр, в некоторых местах протёртый практически до дыр, на котором стоял большой стеклянный прилавок, тоже довольно потрёпанный. Повсюду находились усилители, в задней части магазина виднелась барабанная установка, а стены были покрыты всевозможными видами гитар — основную часть которых я не знала.

На стене позади прилавка

висел портрет Билла Мюррея. Интересный выбор святого покровителя.

Из глубины магазина доносились голоса и звуки гитарных аккордов. Я пошла в направлении помещения, скрытого стеной из усилителей. Оно было как тайный сад, сделанный из шестиструнных инструментов или что-то вроде того.

— Привет, — сказал Андре, опираясь к краю высокой стойки с гитарами. Как этот мужчина умудрялся выглядеть элегантно в ярко-красной винтажной гавайской рубашке, я понятия не имела.

Некоторые люди просто рождаются крутыми, определённо не мой случай.

— Привет, Андре.

— Послушай. — Он дернул подбородком в направлении, откуда доносилась музыка.

Вон сидел на низком табурете и играл на акустической гитаре, а напротив стояли трое детей разного возраста и смотрели. Их лица сияли от восхищения. Я прекрасно понимала почему. Вон с гитарой в руках увлёк бы любого.

Это было что-то волшебное.

Точность движения пальцев, танец мышц на руках, стиснутые челюсти и погружённый в себя взгляд. Музыка неуловимо распространялась в воздухе, наполняя магазин своей красотой. Это не было чем-то необычно сложным — вопросом виртуозности или демонстрацией мастерства. Просто старая добрая рок-песня. По-моему, Боб Дилан, или какая-то кавер-версия. Но вкладываемое усердие Вона и его сердце делало её особенной.

— До, соль, — сказала одна из девочек, которой было лет тринадцать или чуть меньше.

— Совершенно верно. — Вон улыбнулся, продолжая играть.

— И потом ре, — добавил другой, указывая на более тонкие струны.

— Да. Ты угадал.

Третий молчал, глядя как пальцы двигаются вдоль грифа.

— Он хорошо ладит с детьми, — тихо сказала я Андре.

— Нет, он чертовски с ними хорош, — прошептал он в ответ. — Это продолжается уже больше часа.

— На самом деле? — Я посмотрела на группу с благоговением.

Андре взял меня под руку и потянул назад, чтобы мы не мешали им нашим разговором. Он проводил меня к стойке, и прежде чем отпустить, сжал мои пальцы.

— Это дети парикмахера, чей салон расположен напротив, — пояснил он. — Она дважды приходила их проверить, хотела бы записать всех троих на уроки игры на гитары у Вона. Даже купила для них гитару три четверти.

— Разве ты не даёшь уроки?

Его улыбка слегка потускнела.

— Честно говоря, я не очень лажу с детьми. Подростки постарше, взрослые? Лучше подходят. Но дети до шестнадцати лет, как правило, не могут сосредоточиться более чем на две секунды. Что раздражает меня до чёртиков. Плюс они никогда не практикуются дома.

Я засмеялась.

— Ты сказал ей, что Вон не собирается задерживаться здесь надолго?

— Да. Она ответила, что мне нужно уговорить его остаться.

Внезапно, в рое шума мимо нас пробежали дети и выскочили за дверь.

— Не бегите! — Андре быстро последовал за ними, ругаясь себе под нос. — Используйте пешеходный переход! Эй, вы меня слушаете?

В магазин подул горячий летний воздух, прежде чем дверь снова захлопнулась, звеня колокольчиком.

Голос Андре звучал всё дальше и дальше, пока он, продолжая ругать детей, помогал им переходить улицу.