Запретный город
Шрифт:
Договорить я не успела, потому что он зажал мне рот какой-то остро пахнущей тряпкой, и я поняла, что теряю сознание. Последним, что я услышала, был его шепот:
— Ты моя, моя, моя…
Когда я очнулась, по комнате уже ползли длинные тени, и я поняла, что уже сумерки. Значит, я довольно долго была без сознания. Все мое тело затекло, я ощутила, что не могу пошевелить ни рукой, ни ногой. Сначала я страшно испугалась, но быстро поняла, что просто привязана к креслу-качалке. Я огляделась и увидела, что нахожусь в квартире Петра, а он сидит напротив и смотрит на меня.
— Петя, что ты делаешь? Зачем ты все это затеял?
— Ты моя, и я
— Алиса, я так скучал. Все это время я наблюдал за тобой. Я не мог прожить и недели, чтобы хоть украдкой не взглянуть на тебя. А когда ты пропала так надолго, я просто обезумел! Три дня назад меня уволили с работы, потому что я был совершенно не в себе. Всю это время я проторчал в машине у твоего подъезда, я так тебя ждал! Он сказал, что ты скоро появишься. И теперь ты здесь, со мной. — Он поднял голову и посмотрел на меня. В его глазах было столько мольбы и нежности, что если бы мои руки были свободны, то я бы погладила его буйную голову и пожалела его. Но я была связана, а мои подруги даже не подозревали, где я нахожусь, а уж что будет с Максимом, когда он об этом узнает, даже страшно подумать.
— Петя, развяжи меня, пожалуйста, и мы все с тобой обсудим и поговорим как нормальные люди. Я же связана, разве так ведут себя с теми, кого любят? — Господи, он точно спятил, видимо еще и голоса слышит. Кто мог ему сказать, что я скоро появлюсь, если не голос в его голове?
— Да, да, ты права, сейчас я… — И он поднялся, чтобы меня развязать, только потом снова опустился на колени, зажал подол моего платья в кулаке, лицо его исказила гримаса муки, и он с отчаянием проговорил. — Но ты же тогда уйдешь и опять оставишь меня одного!
— Петя, все меняется, изменилась я, изменился ты. Просто ты не хочешь этого понять. Я уже не та девушка, которую ты полюбил, да наверное никогда таковой и не была. Ты нарисовал себе образ, который сам взлелеял, но только это не я. Тебе нужно отпустить прошлое и начать все с чистого листа. Тогда ты встретишь, наконец, ту девушку, для которой станешь единственным, которую полюбишь. Она будет настоящей, живой, а не выдуманной и бесплотной. Петя, подумай, ведь я права! Насилием надо мной ты ничего не добьешься кроме ненависти к самому себе и ко мне.
— Но мне нужна ты! — Эти слова он почти выкрикнул.
Затем он уронил голову на руки и затих. Я не знала, о чем он сейчас думает и боялась сказать хоть что-то, ведь любое неосторожное слово могло бы его разозлить. Сразу видно, что он сейчас находится в неадекватном состоянии. Прошло довольно много времени, прежде чем он поднял голову и проговорил:
— Ты права, Алиса. Ты как всегда права. Я полный дурак, у которого помутился рассудок. — У меня чуть не вырвался вздох облегчения, но я вовремя сдержалась. — Но ты должна простить меня, пожалуйста, я так долго был один и так по тебе скучал, что не появись ты сегодня, что-нибудь точно сотворил бы с собой. Я развяжу тебя, только прошу, пообещай, что сегодня ты останешься здесь, со мной. Нет, я не требую никаких ласк и в постель тебя не потащу. Просто посиди со мной и подержи мою руку, завари мне кофе, как делала прежде и поговори о каких-нибудь
— Конечно, я побуду с тобой сегодня. Только мне обязательно нужно позвонить.
— Нет, ни каких звонков. — Он сказал это очень резко и с каким-то лихорадочным блеском в глазах, но потом мягко добавил, — я хочу, чтобы сегодня ты была только со мной, только моя.
Такая смена настроений меня пугала, но, пока он готов меня развязать, нужно соглашаться.
— Да, конечно, все будет так, как ты хочешь.
Он успокоился, взял нож, лежащий рядом на столе, и приготовился разрезать веревки. Но в этот миг, кто-то саданул в дверь так, что она, судя по звуку, сорвалась с петель и грохнулась в коридоре.
В комнату вбежал Максим. Мимоходом взглянул на меня и сосредоточился на Петре и ноже в его руках.
— Брось игрушку. — Тихо, но настойчиво потребовал он.
Вместо ответа Петр посмотрел сначала на меня, потом на Максима, сделал какие-то свои выводы и с бешенными глазами начал надвигаться на моего синеглазого. Я так испугалась, что даже перестала дышать. Я знала, что Петр увлекается боксом и, скорее всего, может быть очень опасен.
В это время между ними завязался смертельный танец. Они кружили по какому-то своему кругу и не отрываясь смотрели друг другу в глаза. Петр сделал несколько выпадов с ножом в руке, но не достиг своей цели. В это время я заметила, что в дверях комнаты стоят те двое, что впервые сопровождали, если так можно выразиться, меня и Максима в Запретный город. К моему удивлению, ни один из них не выказывал никакого волнения, глядя на эту смертельную схватку. Я хотела им закричать, но поняла, что от волнения просто не в состоянии этого сделать.
В следующее мгновение Максим сделал молниеносный выпад и выбил нож из руки Петра. Однако, тот и не думал сдаваться! Он тут же принял боксерскую стойку и сделал несколько обманных выпадов, после чего мощным ударом обрушился на челюсть Максима. Я так дико закричала, что Петр обернулся. В следующее мгновение я поняла, что волновалась зря, потому что достать Максима Петру так и не удалось. Он двигался с такой поразительной скоростью, что я даже представить себе такого не могла. Однако, мой крик все же возымел свое действие: Петр отвлекся. Максим тут же воспользовался этим и серией ударов в челюсть и под дых повалил его на пол. После чего перевернул лицом вниз и надел на руки нечто, напоминающее наручники.
Григорий и Гаврила с невозмутимыми лицами тут же отлепились от стены и начали деловито осматривать комнату.
— Ну что? — Задал вопрос Максим.
— Все чисто. — Ответил Григорий.
— Займись им. — Он указал на Петра и, наконец, посмотрел на меня.
— Господи, Алиса, с тобой все в порядке? — Он бросился ко мне, быстро разрезал веревки и обнял. Потом отстранился немного, ощупал все мои конечности и, придя к выводу, что меня не покалечили, принялся целовать лицо и растирать затекшие руки.
— Максим! — Сказала я и всхлипнула, а потом слезы сами собой полились из глаз. Я так сильно испугалась за него, что сейчас от облегчения просто не помнила себя! Наконец, я смогла из себя выдавить что-то членораздельное. — Все хорошо, я в полном порядке. Не трогайте Петю, он не виноват, у него просто рассудок помутился. — Весь этот немногословный рассказ перемежевывался со слезами и икотой. Гаврила принес мне из кухни стакан воды, и я с радостью его опустошила. Петр к этому времени сидел на полу у противоположной стены. Из носа у него шла кровь.