Запретная одержимость

Джеймс М. Р.

Я поджимаю губы, чувствуя, что краснею. На моих сеансах мы почти не говорили о сексе, во всяком случае, вне контекста того, что случилось со мной год назад, и возможности попробовать это в будущем. Не было никаких причин говорить об этом в непосредственном контексте, и мысль о том, чтобы сделать это сейчас, заставляет меня чувствовать себя неловко. Но если я не могу говорить об этом здесь, я не знаю, где я смогу это сделать.

— После моего последнего сеанса… — я делаю глубокий вдох, стараясь сохранять

спокойствие. — Я спустилась к складским докам, где это произошло. Мое… нападение.

— И зачем ты это сделала? — Мой терапевт склоняет голову набок, хотя я подозреваю, что она уже знает. — Как ты думала это тебе поможет?

Я пожимаю плечами.

— Я подумала, что это может помочь мне переварить это. Ты всегда используешь это слово, перевари, а меня не было там с тех пор, как это случилось. — Я с трудом сглатываю. — С тех пор, как я познакомилась с этими мужчинами в Tinder, они были в моих снах, и не в хорошем смысле. Я чувствовала себя такой виноватой, видя эти ужасные сны о мужчинах, которых я даже не знаю. Я подумала, что если пойду туда, то смогу напомнить себе, что те, кто причинил мне боль, мертвы. По крайней мере, я свободна от них. Эта часть моей жизни осталась в прошлом.

— И это помогло? — Доктор Браунинг смотрит на меня сочувственно. — Ты вообще почувствовала себя лучше? Стала более способной к восприятию информации?

Я качаю головой.

— Я не знаю. Может быть, если бы то, что случилось после… не случилось. Я думаю, я почувствовала себя лучше. Возможно, немного виноватой за то, как я рада, что мои обидчики мертвы, напоминая себе, что это в прошлом. Но потом появился Макс.

— И? — Хмурится доктор Браунинг. — Ты разговаривала с ним после тех сообщений?

— Нет. Я этого не делала. И когда я попыталась поднять эту тему, он сказал, чтобы я не беспокоилась об этом. По сути, меня это устроило. Я была готова забыть об этом, даже если бы хотела поговорить об этом, ради нашей дружбы. Он предложил проводить меня до своей машины и подвезти домой, чтобы мне не пришлось ждать водителя, и мы возвращались пешком…

— И тогда пересечена эта черта?

Я качаю головой, обхватывая себя руками. В комнате тепло, несмотря на кондиционер, но мне вдруг становится очень холодно. До сих пор я не позволяла себе думать о том, насколько ужасным могло быть нападение, куда этот человек, возможно, планировал отвезти меня или что он мог со мной сделать. Я заблокировала это, и я рада, что сделала это, потому что даже сейчас, в кабинете моего психотерапевта, я чувствую, что у меня вот-вот начнется приступ паники, первый за долгое время.

— Все в порядке, Саша, — мягко говорит доктор Браунинг. — Просто дыши. Ты можешь сказать мне, когда будешь готова, спешить некуда.

Мне требуется минута, чтобы успокоиться настолько, чтобы произнести эти слова.

— Кто-то напал на нас, — медленно произношу я, чувствуя, что мне требуется усилие, чтобы говорить. — Мы были почти у машины, и кто-то в переулке схватил меня. Я

не знаю, кто это был, я его не узнала. Он затащил меня в переулок, и Макс погнался за нами.

— И он помог тебе?

Я киваю, чувствуя дрожь, потирая руки, жалея, что не захватила кофту. Я не ожидал, что почувствую такой холод.

— Он отбивался от этого человека. Я…я никогда раньше не видела его с этой стороны. То, как он дрался… он знал, что делал. Это было так жестоко, и…

— Это напугало тебя? — Услужливо предлагает доктор Браунинг. — Ты испугалась его? Макса?

Я моргаю, качая головой.

— Нет, я… — Я с трудом сглатываю, неуверенная в том, что она подумает обо мне, когда я признаю правду. — Это заставило меня захотеть его еще больше. Видеть, как он вот так защищает меня… это завело меня, честно. Это заставило меня почувствовать себя в безопасности.

Доктор Браунинг кивает, делая пометку о чем-то в своем блокноте. Больше всего я всегда ненавижу это, гадать, что она записывает, откладывая на потом. Однажды я спросила, и она сказала, что это просто для того, чтобы она могла вспомнить, о чем мы говорили, но это не избавило меня от беспокойства, что она записывает что-то конкретно обо мне, что-то, что, по ее мнению, я не должна знать.

— Итак, он спас тебя, — спокойно говорит она, откладывая блокнот. — От этого нападавшего. И что потом?

— Он отвез меня домой. Ну, обратно туда, где он живет, в гостевой домик на территории Виктора. Я никогда раньше не была внутри. Он не хотел рисковать, чтобы Катерина или дети увидели его в таком виде, пока у него не будет возможности привести себя в порядок.

— Он был ранен?

Я киваю.

— У него была разбита губа, а нос сломан. Он попросил меня зайти в ванную и помочь ему с носом. Я так и сделала, а потом…

Доктор Браунинг ждет, пока я закончу, с выжидательным выражением на лице.

— Он сказал… — я делаю глубокий вдох, мое сердце снова сжимается при воспоминании о том, что Макс сказал мне. — Он сказал, что не смог устоять перед тем, как сильно я нуждалась в нем с самого начала. Даже несмотря на то, что это заставило его захотеть того, чего он никогда не смог бы иметь, и я знала, что он имел в виду меня.

— Он так и сказал?

Я качаю головой.

— Но я знаю, что именно это он имел в виду.

Доктор Браунинг делает еще одну маленькую пометку в своем блокноте, и я чувствую, как напрягаюсь.

— Что случилось потом, Саша? — Мягко спрашивает она, и я прикусываю губу.

— Я поцеловала его, — признаюсь я так тихо, что это едва слышно в комнате из-за шума кондиционера и города снаружи.

— И он тебя не остановил? — Доктор Браунинг хмурится. — Это не очень похоже на то, как он вел себя раньше. Что изменилось?

— Я не знаю. — Я прикусываю нижнюю губу, чувствуя беспокойство. — Я думаю, он почти сделал это. Но это было похоже… как будто он не мог остановиться. Как будто он хотел меня слишком сильно.