Запонки
Шрифт:
Девчонки одновременно ахнули.
Дверь слегка приоткрылась и в луче света мелькнула алая как кровь блестяшка.
— Ах ты моя радость, — обрадовался препод и переступив через поверженного поднял запонку. Одел. Вернулся. Поменял вторую. И только после этого обратил внимание на первого парня.
— Ишь ты. Живой. Носом вдохни — полегчает.
Вовка последовал совету. Его едва не вырвало, но он сдержался. Задышал.
Не таков был Вовка, чтобы обиду такую простить.
— Да я тебя, — приподнимаясь на руках пообещал
— Скажешь кому — диафрагму на шею намотаю. — Кусаться не стал. Коротко боднул в лоб и Вовка опять гулко хлопнулся о пол. А препод материализовался у дверей. Обернулся. В полутьме по-волчьи блеснули Глаза. Углядел. Улыбнулся. Лицо прежнее, доброе такое.
— По партам не скакать, с рогаток не пулять. Вы приберитесь тут, коллеги. И с девушками будь вежлив, Нефедов. Пока.
И вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь.
О, женщины. Добрые, вы, наши. Всегда-то вы побитых жалеете. Вот и девчонки, чьи сердца тряслись, как заячьи хвостики, бросились спасать побитого однокурсника.
Уже после бара, куда повез их поить кофейком спасенный Вовка, и совсем неплохой парень, остроумный даже, а Наталка, бедолажка в аварию попала, нечего с рокерами кататься, новый приятель вручил каждой по коробке конфет.
— Мамок поздравите. Ну, с Новым Годом. И, — он строго посмотрел на обеих — ни слова никому.
Те дружно закивали хорошенькими головенками.
— Мы понимаем. Ни слова. Авторитет, — затараторили, перебивая друг дружку.
— Да какой авторитет… Доходили же до меня слухи. Не верил. Убьет ведь. Не шутил он насчет диафрагмы, — что-то мелькнуло в бесшабашных Вовкиных глазах. Страх? Тоска? Удивление? Уважение. — Вот же мэн. Коллеги, — хмыкнул.
Колеса мягко шелестели по пушистому снегу. Машина, почти не раскачиваясь шла по дороге.
— Тебя покормили? — не отрывая взгляда от лобового стекла, спросил пассажир, крупный мужчина в вечернем костюме.
— Покормили, — хмыкнул водитель, не менее крупный, но помоложе, и одетый подемократичнее, — сам о себе не позаботишься и другие забудут. Но метнул изрядно, — и, оторвав на мгновение руку от рычага передач гулко хлопнул себя по животу.
Пассажир хохотнул.
— Ты, Глебаня, нигде не пропадешь.
Водитель поучительно поднял указательный палец.
— Десантник должен быть злобным, толстым
— За дорогой следи, мыслитель, — опять хохотнул пассажир, — злобный, толстый и ленивый.
Водитель не унимался. Плотный ужин привел, его, похоже в шаловливое настроение.
— Ну ты и речь задвинул, командир, сколько же буржуи денег отвалили. А ты их… Меценаты. Теперь точно Нине Васильевне из отделения конфетку сделают.
— Так ты, злыдень, никак в зал просочился?
— А то, — на скрыл удовольствия, да и бдить мне положено.
— Так там же секьюрити, — хитро улыбнулся пассажир.
— Ой, сколько той секьюрити.
— Злыдень, ты, злыдень.
Водитель покивал головой, явно довольный странным комплиментом.
— Командир, а что мы не остались? И столы такие хорошие, и общество, дамы, так сказать. Повеселились бы. Новый Год, как никак.
— Нет, спасибо. Не про меня это. Да и ты лучше с матерью посиди. Не видит ведь тебя, скучает.
— Да ей не привыкать, — легкомысленно отмахнулся водитель. И тут его фривольность пресекли, причем самым решительным образом.
— Дурень, — причем голос был холоден. Очень. — Новый год дома встретишь, с матерью пару часиков посидишь, побудешь хорошим сыном, а потом дуй, куда тебя твоя дурная башка потянет. Вопросы? Идеи? Предложения?
Знал водитель этот голос, потому голову на всякий случай втянул.
— Никак нет.
Несколько минут в салоне царило молчание. Неловкое такое. Прервал его пассажир, наверно ему все-таки было неловко за нечаянную резкость.
— Машина на ночь твоя. Только без фанатизма.
— Спасибо, командир.
Пассажир коснулся пальцем корешка книги, уложенной между сиденьями.
— Просвещаешься?
— Так жду ж тебя целыми днями.
— А бдишь как?
Водитель запнулся было.
— Так шестым чувством.
Оба рассмеялись. Размолвка была забыта.
— Не, а вещь забойная. Там один дес, офицер, правда, взял и сквозь землю провалился. И сразу в короли. Замок, обслуга, все дела. Здорово, а? Миры параллельные. Попасть бы куда. Ключ, какой найти, — оживился от открывшейся перспективы, — с нашими-то умениями. Зажили бы, а командир?
Но пассажир почему-то не поддержал его инициативу. Замолчал, нахохлился. Вдруг заговорил.
— Знаешь, Глебаня, я и сам об этом подумываю.
Тот аж в кресле повернулся. Но руль не бросил.
— Правда?
— А потом… Человек и так каждый день из мира в мир шагает. Он то добрый, то злой. То раб, то господин. То друг, то враг. И что самое странное, сам себе каждый раз новый мир выбирает. И живет в нем. И себя в этом мире выбирает. Каким себе быть придумывает. Странно, правда? — Взъерошил волосы на коротко стриженной голове водителя. А в целом, конечно, неплохо. Король, замок, обслуга, то, сё. А ключ, — помолчал. — Ключ каждый сам себе выбирает, — закончил, привычно потирая камешек запонки.