Запомни мое имя
Шрифт:
— Надеюсь, что это не совсем так, — отшучиваюсь я, заставляя исчезнуть смущение, по крайней мере, для меня.
— Вот увидишь, в следующий раз получится лучше, требуется немного практики, но я
бы сказал, вероятно, что на сегодня достаточно, или ты больше не сможешь двигаться, —
смеётся он.
— Ты намекаешь, что я не в форме? — говорю я, притворяясь обиженной. И да, я
определенно не в форме, думаю, меня хватит сердечный приступ. Хотя, возможно, необходимо выяснить
— Нет, я просто говорю, что ты к этому не привыкла.
— Но это то же самое! — отвечаю я.
— Окей, окей я сдаюсь. Скажем, я голоден и хочу позавтракать, — говорит он, поднимая руки в жесте «сдаюсь» и, смеясь себе под нос.
— Хорошо, скажем так – тебе повезло, я тоже голодна.
— Ух ты, должен бояться за свою жизнь, — шутит он.
Возвращаемся наверх, смеясь и шутя. Я стараюсь сдерживать свои эмоции. Эмоции, которые, кажется, выходят за рамки моего контроля и увеличиваются с каждой секундой. Я
иду в комнату, а Натан позади меня направляется в ванную, чтобы принять душ.
— Хани…
Он останавливается, когда мы в прихожей. Я поворачиваюсь и почти в него врезаюсь, не думала, что он стоял так близко. И вот, все те ощущения, которые пыталась
контролировать, возникли как цунами и охватили всё тело. Видимо теперь мой румянец
труднее скрыть. — Серьёзно, ты молодец.
— Ну, если кто-то на меня нападёт, сомневаюсь что смогу с ним что-то сделать, —
отвечаю я немного удрученно.
— Эй… — Он вновь притягивает мой взгляд к своему. — Это то, о чём ты
беспокоишься? Тебе не нужно ни с кем сражаться, я здесь, чтобы тебя защитить.
— Я знаю... но ты не можешь быть всегда рядом, и я хотела бы знать, как справиться
самой. Хотела бы чувствовать себя в большей безопасности, — признаюсь я, не хочу жить и
бояться ходить в одиночестве.
— И это хорошо и правильно. Но я уже тебе говорил – я не позволю никому
причинить тебе боль.
Интенсивность его слов и взгляда настолько сильны, что мне кажется я тону внутри
них. И вдруг я больше ничего не понимаю, эмоции одерживают верх, и моё тело движется
инстинктивно. Не осознавая этого, я подхожу к Натану и прикасаюсь губами к его губам.
Я чувствую, как Натан напрягается, захваченный врасплох моим жестом, но потом он
тоже отдаётся моменту и целует меня в ответ. Поцелуй сначала медленный, затем становится
всё более и более интенсивным, как если бы мы не могли без него обойтись, как будто наша
жизнь зависит от этого поцелуя. Словно нами движет некая сила, которую мы не можем
контролировать.
Я чувствую вкус его губ и его руки, которые меня прижимают, словно он хочет, чтобы
я стала ещё ближе. Меня настолько
мне, его губы скользят по моей шее. Вдохнув, я понимаю, что перестала дышать. У меня
перехватило дыхание, и охваченная возбуждением я закрываю глаза. И в этот момент всё
разваливается.
Внезапно меня целуют уже не губы Натана, и не его руки ласкают моё тело, а руки
мужчины, лицо которого я до сих пор не вижу, который жестоко меня схватил, причиняя
боль.
«Ты можешь кричать и извиваться столько, сколько захочешь. Здесь тебя всё равно
никто не услышит. Ты моя и будешь делать то, что я хочу».
Я слышу в голове слова этого мужчины, в то время как он срывает с меня одежду и
яростно на меня набрасывается.
И в одно мгновение возбуждение и все прекрасные ощущения, которые я только что
испытывала, превращаются в панику.
Глава 18
Натан
Я выхожу из окутывающего меня тумана, когда чувствую, как подо мной застывает
Хани. Поднимаю на неё взгляд и вижу, что её глаза плотно сжаты, а по щеке скользит слеза.
Понимаю – она страшно напугана.
Испытывая ужасную вину, я немедленно отстраняюсь. Какого дьявола мне пришло в
голову? Замираю неподвижно, сжимая кулаки, когда внезапно она открывает глаза, и мы
несколько секунд смотрим друг на друга. Затем, не в силах выдержать её взгляд, я выхожу из
комнаты.
— Натан подожди... — окликает хриплым голосом Хани, и я чувствую себя ещё хуже, чем мудак. Пересекаю гостиную и захожу на кухню.
Когда Хани неожиданно приблизилась и поцеловала меня, я перестал что-либо
понимать, как будто мой мозг внезапно отключился, и я увлёкся. Возможно, потому что в
глубине души я сам хотел это сделать – больше всего на свете хотел её поцеловать, и изо
всех сил пытался контролировать себя. Но Хани разрушила всё моё самообладание, и я
растворился в ощущениях. Больше не мог ясно думать. Больше не смог думать обо всех
причинах, почему я не должен был этого делать. Существовали только я и она и этот, полностью захвативший меня поцелуй, пробудивший во мне эмоции, спящие уже долгое
время.
Но всё это не оправдывает меня. Вытянутыми напряжёнными руками опираюсь о
столешницу, расстроенный и злой на самого себя.