Записки
Шрифт:
Контратака внезапна и яростна. Шранцузская гвардия отбита и с позором бежит к своим пушкам. А на третий день французы вынуждены уходить - на их правом, южном фланге показались колонны пруссаков. Это фон Бюлов, заранее извещенный Бенкендорфом о действиях русского отряда, ускоренным маршем бросил ему на помощь бригаду генерала фон Крафта. И против северного фланга французов стали выдвигаться первые части наконец-то десантировавшихся англичан сэра Томаса Грэхема. Наступление французов из Бельгии провалилось, и Макдональду также пришлось отказаться от наступления. Голландия свободна. Оставшиеся еще в руках французов крепости и их изолированные гарнизоны поручены заботам пруссаков и англичан. Русский
"Амстредам и Бреда" - такая надпись была выбита на "золотой шпаге", врученной позже Бенкендорфу первым королем Нидерландов. "За подвиги в 1813 году", - написали на подобном же оружии в свойственной англичанам туманной форме неудачливые конкуренты русского генерала.
Голландская экспедиция имеет несколько параллелей в русской военной истории. Обе из 1799 года. Первая параллель - поход отряда моряков-черноморцев и морской пехоты капитан-лейтенанта Белли (эскадра адмирала Ф. Ф. Ушакова) из Бриндизи на Неаполь и Рим{*84}. Но еще больше сходства с Итальянской кампанией А. В. Суворова. В ней, конечно, неизмеримо больший масштаб (хотя и Голландия - страна не такая уж маленькая). Но общие стратегические и тактические принципы те же: на территории оккупированной противником страны не задерживаться у "укрепленных пунктов", сразу блокировать или штурмовать только наиболее важные, брать в свои руки коммуникации, магистрали и скорым маршем продвигаться к главным городам. Освобождая их, армия решает и военные, и политические задачи, приобретает нового союзника и с его помощью усиливается. Противник оказывается оттеснен на периферию театра военных действий разрозненными частями, его операционное пространство и свобода действий ограничены.
Успех проведения таких сложных операций, как освобождение Ломбардии, Тосканы и Пьемонта в 1799 г. и освобождение Нидерландов в 1813 г. возможен только при безусловной поддержке населения на этих территориях. Игнорируя это важнейшее обстоятельство, часто пишут о Суворове как о "душителе революции" в Италии. Если бы нидерландская операция была общеизвестна, то, наверняка, последовали бы подобные определения и в адрес Бенкендорфа, и они пополнили бы его "биографию".
Вступление русского отряда в Амстердам и энтузиазм встречавших его голландцев сродни триумфальным встречам суворовских войск в Милане и Турине.
У суворовских походов 1799 г. были бы иные последствия, если бы идея национального освобождения, выраженная в его воззвании "Вставайте, народы Италийские!"{*85}, была поддержана союзниками-австрийцами. Успех же Бенкендорфа был обеспечен тем, что он опередил союзников. Удача подобной экспедиции, в особенности, такие ее эпизоды, как проникновение авангарда майора Марклая в Амстердам, а затем на морское побережье, невозможны также без успешной работы разведки и наличия доброкачественных карт. Совершенно очевидно, что действия отряда Бенкендорфа были разведкой неплохо подготовлены и осуществлялись во взаимодействии со своей разведкой, а не с союзнической.
Суворов был отдан в полную зависимость от союзников. Он, главнокомандующий, был фактически им подчинен. Австрийцы связали Суворова путами интриг, впрямую противодействовали ему, не дали восстановить национальные итальянские государства - королевство в Пьемонте и Венецианскую республику, пытались использовать его как грубую наемную военную силу, но русский фельдмаршал - не кондотьер. Швейцарский поход обеспечивали картами и оперативными разведданными австрийцы. В итоге Суворову и его героическому войску только ценой нечеловеческих усилий удалось прорваться,
Бенкендорфу же в благоприятной политической ситуации удалось взять управление действиями союзников в свои руки. И союзники достались ему получше. Фон Бюлов с ним сотрудничал, скорее даже подчинялся, голландцы с радостью ему содействовали, англичане пришли слишком поздно, чтобы диктовать свою волю. В этом следует видеть и проявление общих тенденций в политике Императора Александра, столь отличной от простоты излишне доверчивого к "друзьям" идеалиста Павла I.
В нидерландской операции нельзя не обратить внимание на истинный шедевр, каковым по замыслу и исполнению представляется марш-бросок из Цволля в Амстердам. В нем отразилась лучшая черта русского военного искусства смелым и простым ходом решать судьбу сложной военной операции, а то и всей кампании. Вспоминаются суворовские марши к Рымнику в 1789 г.{*86} и к Треббии 1799 г.{*87} - самый близкий образец; Гельсингфорсский маневр Ласси в 1742 г.{*88}, Рущук 1811 г.{*89} и Тарутинский маневр 1812 г.{*90} Кутузова. Это качество русского военного искусства неожиданно проявилось недавно, в 1999 г., в марш-броске российского батальона из Боснии в Косово, в Приштину.
В истории похода в Нидерланды много неясного, на некоторые вопросы ответить было бы невозможно, если бы не "Записки Бенкендорфа", пожалуй, единственный столь информативный источник об этом событии.
Вопросы возникают следующие:
Бенкендорф привык к строгой военной дисциплине и субординации. Почему он ослушался своего старого боевого командира генерала Винценгероде?
Почему Бенкендорф выбрал маршрут в глубь Голландии не напрямую от своего изначального расположения, а пошел по правому берегу Исселя поперек маршрута пруссаков, закрывая импуть, и только когда занял позицию их авангарда, информировал фон Бюлова о своих действиях?
Откуда у командира авангарда армейского корпуса взялась"своя" агентура в Амстердаме, центре политической жизни тогдашней Голландии, где уже был подготовлен акт о независимости? Тем более, что его агент весьма значительная фигура, общается с влиятельными национальными лидерами Голландии, способствует их контактам с русским генералом?
Откуда у амстердамских патриотов в гавани залива, на котором крейсирует флотилия оккупантов, в одночасье взялись корабли для ночной переброски через залив русской пехоты?
Каким образом соотносятся отправление с бискайского побережья Испании британских кораблей с корпусом сэра Томаса Грэхема и экспедиция Бенкендорфа? Англичане отправились, узнав о русском "вторжении", или Бенкендорф пошел в Голландию, когда англичане уже плыли к ее побережью? Десантировались же англичане, когда русский отряд уже занял Бреду, свою последнюю крепость в Голландии. Возможны обе версии.
Каким образом в Амстердам пришло подтверждение тому,что дипломатическая работа Бенкендорфа соответствует курсу политики российского Императора?
Почему Бенкендорф получил от Александра I за голландский поход не боевой военный орден - Св. Георгия 3-й степени, а орден Св. Владимира 2-й степени? Эта награда тоже высокая, ею награждали и на войне, и за заслуги на мирном поприще, за крупные дипломатические успехи. Почему награда была, а порицания нарушителю не было? И может ли подобная акция совершаться "в порядке" нарушения воинской дисциплины?
Каковы военные и политические последствия этой благополучно завершившейся операции? Какой смысл в пролитии русской крови за свободу Нидерландов?