Записки

Бенкендорф Александр Христофорович

Сколько пехоты и какие части были выдвинуты против входа в дефиле, не ясно. Наиболее вероятно участие в бою первой бригады 13-й дивизии Дельзона (командовал бригадный генерал барон Юар де Сент-Обен) в составе 8-го легкого, 84-го линейного и 1-го хорватского полков. Численность бригады была не менее 3 тыс. человек (с учетом максимальных бородинских и небоевых потерь). Менее вероятно участие в бою, во всяком случае в его начале, второй бригады 13-й дивизии (92-й и 106-й линейные полки), ее потери при Бородине были весьма значительны, а командир, генерал Плозонн, был убит. Но действия 92-го полка во втором эшелоне атаки не могут быть исключены. Всего пехоты перед Звенигородом могло собраться не более 4-5 тысяч, а общая численность войск перед русской позицией не должна была превышать 71/2 - 8 тысяч, т. е. не более трети численности всей группировки Богарне. Эта численность представляется максимальной, которую можно было развернуть против позиции отряда Винценге-роде. Больше местность вдоль правого берега Разводни в окрестностях Саввинской слободы вместить не может, ибо ограничена густыми лесами и берегом Москвы-реки.

Отметим

предусмотрительность Винценгероде, сформировавшего два казачьих арьергарда, численность которых составляла около двух третей общей численности всего отряда. Этим имитировалась значительность основных сил отряда, и противник должен был замедлять свое движение, подтягивать в авангард дополнительные соединения и, предполагая в основной позиции русских силы, пропорциональные значительной численности их арьергарда, должен был подтянуть перед атакой соответствующее число пехоты и артиллерии. Все это замедляло движение, создавало паузы в активных действиях противника, русскими выигрывалось драгоценное время.

Большая часть головной пехотной дивизии французов была подтянута к входу в дефиле и частично к правому берегу Разводни выше моста. Достоинство русской позиции у Саввинского Сторожевского монастыря заключалось, помимо прочего, и в том, что противник не мог ввести в бой все те силы, о которых говорит Бенкендорф, и которые могли быть подтянуты на дороге и по сторонам от нее западнее Саввинской слободы. Большая часть пехоты и артиллерии непременно должны были остаться бесполезным скоплением вне сферы боевых действий. Вытягивать войска в ниточку вверх по Разводне казалось небезопасно, ибо численность русских была неизвестна, как было неизвестно и то, что могло скрываться в лесу за тылом тех войск, что потянутся вдоль Разводни обходить арьергард Бенкендорфа с севера. Поэтому северный фланг французов не мог быть протяженным, скорее всего, он оканчивался где-то на уровне половины расстояния между монастырем и скитом Св. Саввы, а вся протяженность фронта - не более километра-полутора вверх по правому берегу речки Разводни от места ее впадения в Москву-реку.

Успех совместной атаки полков Иловайского 12-го и Бенкендорфа на авангардную кавалерию французов был непродолжителен, не позволил выиграть достаточно времени, чтобы всем спокойно перейти мост через Разводню. Неизвестно даже, успели ли казаки уничтожить мост, скорее всего, успели, иначе положение было бы сложнее. В пользу этого говорит то, что Бенкендорф, прикрываясь спешенными казаками-стрелками, занял высоты от входа в дефиле вдоль подножия монастыря и далее над левым берегом Разводни. Этим он обеспечил от обхода противника правый фланг защитников дефиле (слева Винценгероде был прикрыт течением Москвы-реки). Казакам Бенкендорфа надо было биться насмерть, чтобы не пустить неприятеля на занимаемые ими высоты. Иначе судьба войск в дефиле была бы решена: они должны были бы поспешно уходить в Звенигород и далее, но большей частью погибли бы под двойным ударом вдоль дефиле и с высот от монастыря и за ним. Вход в дефиле закрыл 34-й (или 40-й?) егерский полк и взвод артиллерии, в прикрытие которого был выделен эскадрон Казанских драгун во главе с полковым командиром полковником И. И. Юрловым. Возможно, было сооружено небольшое полевое укрепление, позволявшее какое-то время задержаться на этом открытом месте русским артиллеристам, действовавшим против многократно превосходящих сил неприятеля (следы подобного сооружения можно увидеть на рисунке французского офицера художника Альбрехта Адама, выполненном на следующий день после боя).

Казаки Иловайского 12-го заняли овраг за монастырем с дорогой к двум монастырским воротам - восточным и северным, а также высоты вдоль дефиле и над ним, дабы сверху прикрывать главные силы Винценгероде. (Уточним: Бенкендорф называет командиром первого арьергарда полковника Иловайского 12-го, но месячный рапорт за август 1812 г. Донского казачьего Иловайского 4-го полка, на который ссылается Н. П. Поликарпов, говорит, что в день боя их полковой командир возглавлял три казачьих полка. Скорее всего, верны и данные рапорта, и сведения Бенкендорфа. При бригаде были оба брата Иловайские.) Донской полк Чернозубова 8-го и три эскадрона Казанских драгун должны были составлять резерв, который, скорее всего, был введен в бой полностью. При необходимости и драгуны, и казаки могли (конными или спешенными) поддержать егерей и выступить в качестве стрелков, а драгуны, вооруженные, кроме палашей, ружьями со штыками, могли действовать и как тяжелая кавалерия, и как тяжелая пехота.

Бенкендорф предельно краток в описании подвига всего отряда и, в особенности, своей бригады. Он весьма скромен и, в отличие от большинства мемуаристов, не распространяется о собственных заслугах. Но о том, как действовали его казаки, сообщает баварец фон Флотов, а он, как почти все свидетели с "той" стороны, весьма скуп на описания действий русских и говорит о них преимущественно с уничижительной интонацией. То, что фон Флотов пишет о казаках Бенкендорфа, их действиях с высот над берегом Разводни, говорит о значительном впечатлении, которое произвели эти действия на противника, и об их эффективности. Только один Бенкендорф пишет, что его бригада была отрезана от остального отряда и вынуждена вечером уходить на север и далее в обход Звенигорода на встречу с Винценгероде уже за городом, а, может быть, и далее на восток. Отрезать Бенкендорфа от Винценгероде противник мог только одним способом. После того, как французская артиллерия заставила Винценгероде отступить от левого берега Разводни в дефиле, передовые части французской пехоты и конных егерей протиснулись за русскими егерями по дороге и правее сожженного моста (слева был пруд, через который ни пехота, ни кавалерия пройти не могли). Они попали под фланговый удар казаков

братьев Иловайских из засады в "ущельи", как пишет Волконский, т. е. казаки атаковали сверху вниз по дороге между Е и F (см. "екатерининский" план Звенигорода). Были взяты пленные, потери наступающих должны были быть значительны. Но уже следующая атака дефиле должна была предусматривать и действия вдоль монастырской дороги снизу вверх (от F к Е), а также атаку левого фланга бригады Бенкендорфа, т. е. горы Сторожи у подножья монастыря. В случае успеха противник захватывал у северных ворот монастыря соединения дороги F-E и дороги Е-А, т. е. дороги, ведущей от северных ворот монастыря к древнейшей части Звенигорода (Княжий городок) по высотам над дефиле. Безусловно, эта борьба должна была затянуться. Бенкендорф долго не уступал подножье монастыря и не ушел по дороге Е-А, несмотря на угрозу окружения, если бы противник начал такие же действия против его правого фланга и пересек бы на высотах дорогу в обход Звенигорода значительно севернее от монастыря (на плане условно обозначена дугой, оборванной на повороте на северо-восток от Е). Своей "неуступчивостью" складывающимся обстоятельствам Бенкендорф создал для Винценгероде возможность как можно дольше держаться в дефиле. Если бы он стал отходить по дороге Е-А, то неприятель занял бы высоты на левом берегу Разводни и имел бы возможность теснить русских по высотам вдоль дефиле по дороге Е-А от монастыря к Звенигороду, обходить их с севера, кроме того, главные силы Винценгероде были бы атакованы сверху, с этих высот. Поспешное, со значительными потерями отступление было бы неизбежно. Видимо, бой за узел дорог у северных монастырских ворот был долгим и упорным, возможно, французам пришлось штурмовать еще и овраги, параллельные первому, находящиеся далее в глубине дефиле. Потери французов неизбежно должны были значительно превысить русские. Не ранее шести часов вечера французам удалось окончательно взойти на высоты севернее и северо-восточнее монастыря. Только тогда и Винценгероде, и Бенкендорф, и братья Иловайские начали с боем отступать. (Ранее у старожилов Звенигорода и его окрестностей сохранялось предание о массовом захоронении французов где-то на высотах и в оврагах между монастырем и Городком. Это вполне соответствует гипотезе о напряженном бое в районе оврага с монастырской дорогой и в других оврагах в дефиле).

Винценгероде отступал по дефиле, братья Иловайские - над ним по высотам, но чуть отставая, чтобы не дать французам сверху обстреливать и атаковать егерей и драгун, а сами атаковали наступающих внизу французов во фланг сверху через спускающиеся к дороге многочисленные овраги. Бенкендорф уходил сначала на север, затем на восток в обход лесов, по крутой дуге; оставляя слева горящие деревни (нынешние Дютьково, Скокове, Коралово, Ер-шово); возможно, он шел левее дороги от монастыря на северо-восток, но контролировал ее, как не мог в своем движении не контролировать и спуски с высот в долину Разводни, откуда исходила угроза возможных действий неприятеля. Лишь на высоте деревни Скокове или в виду усадьбы Ершово он должен был повернуть на северо-восток и начать ближе к ночи обход Звенигорода.

К этому времени необходимый результат боя был достигнут. Группа Богарне - три пехотных и четыре кавалерийских дивизии плюс две бригады итальянской гвардии с артиллерийскими резервом и парком - не смогли в течение дня 31-го августа пройти Звенигород. В Звенигороде и в Саввинском монастыре в ночь на 1-е сентября смогли расположиться только те части, что вели бой, а остальные войска бивакировали западнее. Объединенные армии Кутузова получили еще один день для спокойного движения к Москве. Наполеон не получил ни малейшего стратегического преимущества. К Москве неизбежно первой подходила русская армия.

Почему так важно исследование Звенигородского боя, которому посвящена значительная часть статьи, комментирующей мемуары одного из главных его участников?

В русской, затем в советской и в настоящее время в российской историографии совершенно не освещен краткий, но весьма важный период войны 1812 года - от Бородинского сражения до начала Тарутинского маневра (до оставления Москвы, если принимать во внимание не только собственно военную линию событий). Между тем, этот период весьма важен и показателен. Его содержание важно для осмысления (результатов) предыдущих событий и понимания последующих. Этот краткий период (всего девять дней с 27-го августа по 4 сентября включительно) вместил три крупных арьергардных боя после великого Бородинского сражения 26 августа 1812 года:

Платов против Мюрата при Можайске 27-28 августа;

Милорадович против Мюрата при Крымском дворище 29-30 августа;

Винценгероде против Богарне при Звенигороде 31 августа.

Первый, двухдневный бой при Можайске начался вечером 27 августа, когда Мюрат с Молодой гвардией и кавалерией пытался ворваться в Можайск, но был отбит пехотой генерала Розена, кавалерией и казаками Платова. Вместо Можайска Наполеон вынужден был провести ночь на 28 августа в селе Успенском (Криушино) шестью верстами западнее (более чем неважный результат для полководца, объявившего себя победителем в Бородинской битве после ухода русской армии с поля). Но на следующий день натиск французов был столь яростен и столь велика была угроза обхода и окружения арьергарда, что Платов вынужден был оставить Можайск ранее, чем рассчитывал Кутузов, которому нужна была небольшая передышка для выдержавшей чудовищное напряжение сил при Бородине армии, Кутузов заменил Платова на своего лучшего тогда генерала. Милорадович во главе арьергарда сражался с Мюратом вечером 29-го и в ночь на 30-е августа при Крымском дворище и отбросил его с такой силой и с таким уроном, что генералы и маршалы потребовали у Наполеона отзыва из-под командования Мюрата временно подчиненных ему полков. И репутация арьергарда, и дистанция между армиями Кутузова и Наполеона были восстановлены, тыл главной армии на марше был обеспечен.