Записки полярника
Шрифт:
В примечании ТАСС сообщало: «Ничего не известно об обращении норвежских властей за разрешением для посылки экспедиции на Землю Франца-Иосифа, принадлежащую СССР».
Дальнейшие сведения о норвежской экспедиции были чрезвычайно скупы. Правда, удалось установить, что возглавляет ее известный полярный путешественник и спутник Амундсена капитан Риссер-Ларсен. Экспедиция снаряжается на нескольких кораблях, один из которых должен остаться на зимовку.
Известие о норвежской экспедиции прозвучало для нас как гром среди ясного неба.
Теперь организация нашей
Кроме научных работ, которыми должны были руководить Самойлович и Визе, нам предстояло выполнить политическую миссию — объявить Землю Франца-Иосифа советской территорией. Экспедиция приняла политический характер, и Совет Народных Комиссаров назначил начальником ее Отто Юльевича Шмидта.
Шмидт был известен как выдающийся ученый-математик, труды которого получили мировую известность. Кроме математики Отто Юльевич занимался историей, языками, естественными науками.
Октябрьская революция дала выход и организаторским способностям Шмидта. Отто Юльевич был членом коллегии Центрального статистического управления, работал в Госплане, Госиздате, являлся главным редактором Большой советской энциклопедии.
В 1928 году Шмидт принял участие в советско-германской экспедиции на Памир, которая изучала труднодоступную, изобилующую ледниками и вечными снегами территорию, куда до сих пор не удавалось проникнуть человеку.
Экспедиция с честью выполнила свои задачи, но едва Отто Юльевич вернулся в Москву, как в 1929 году Совет Народных Комиссаров назначил его начальником нашей экспедиции. Начиная с этого времени, многие важнейшие события в истории исследования и открытий в Арктике будут связаны с именем Отто Юльевича Шмидта.
Шмидт появился в Институте по изучению Севера в сопровождении Визе. Шмидт был высок, несколько сутуловат, носил большую бороду. Одет он был в новую, явно не по росту серую шинель. Еще запомнились кепка и ботинки с шерстяными гетрами.
В течение трех часов длилось заседание в кабинете директора. Сообщение делал Шмидт. По мнению ученых, экспедиции предстояло преодолеть полосу льда длиной не менее 250 миль. Доступ к Земле Франца-Иосифа открыт не каждый год. Но пробиться к архипелагу экспедиция должна во что бы то ни стало. В крайнем случае намечалось перебросить на собаках до ближайшего острова двух человек: радиста и механика, а также продовольствие, рацию, жилье, в котором они могли бы находиться, держать связь с «большой землей».
Далее Шмидт рассказал, что для экспедиции зафрахтован ледокол «Седов», капитаном которого назначен Владимир Иванович Воронин.
Кроме того, Отто Юльевич настоял на приглашении на зимовку врача и повара.
Во время заседания я мог ближе рассмотреть Отто Юльевича. Он произвел на меня огромное впечатление своей романтической внешностью. У него были тонкие черты лица, высокий лоб, длинные, зачесанные назад волосы и пышная черная борода.
Глядя на него, я вспомнил одну
После заседания Отто Юльевич беседовал с каждым из нас, зимовщиков. У меня он спросил:
— Как вы считаете, какое нам нужно оружие?
— Драгунские винтовки, но если не дадут — тогда наганы.
Вскоре наркомвоенмор К. Е. Ворошилов лично распорядился обеспечить участников экспедиции оружием. Командированный в Москву Кренкель получил и винтовки, и наганы, а также несколько ящиков патронов.
В начале июля появилось первое сообщение ТАСС о нашей экспедиции.
Оставалось всего четыре дня до отъезда в Архангельск, между тем врача, желающего ехать с нами, все не было. Мы публиковали объявления в газетах, рассылали письма в медицинские учреждения и вузы — наконец появился молодой врач-хирург Борис Дмитриевич Георгиевский и подал заявление с просьбой отправить его на зимовку. Итак, нас стало пятеро.
Наступил долгожданный день. На Московском вокзале собралась большая толпа провожающих. Брали интервью корреспонденты. Снимали фотографы. Нам дарили цветы, конфеты. Какой-то шутник с посыльным прислал нам ящик пива.
Начались прощания. В это время к Рудольфу Лазаревичу Самойловичу подошла высокая красивая девушка:
— Простите, пожалуйста... Вы едете на Землю Франца-Иосифа?
— Да.
— Возьмите этот сверток, — проговорила она и быстро скрылась в толпе.
Самойлович в недоумении смотрел то на сверток, то на нас.
— Давайте вскроем, — предложил доктор.
Мы развернули пакет и увидели шелковое, вышитое золотом алое знамя с гербом СССР. В пакете лежала записка: «Героям Севера от неизвестной. Флаг прошу поднять на Земле Франца-Иосифа». Подписи не было.
Флаг мы передали на хранение доктору Георгиевскому.
Прозвучал долгий свисток кондуктора, и поезд стал набирать скорость.
Всем участникам экспедиции были предоставлены места в мягком вагоне, но мы с Эрнстом решили ехать в теплушке, чтобы не расставаться с нашими грузами и аппаратурой. В дороге Кренкель заболел. Вызвали нашего доктора, но он не нашел ничего серьезного. Стали надеяться, что пройдет.
Через полтора дня поезд остановился у маленькой деревянной станции. Это и был Архангельск — столица северного края. В ту пору моста через Северную Двину не было. Его заменял огромный закопченный пароход, перевозивший людей и грузы с одного берега на другой. Когда он, окуривая нас густым дымом, отвалил от пристани, открылась панорама стоящего на высоком берегу города.
До революции он славился своими кабаками для моряков, семгой, треской. Архангельск служил также местом ссылки. Здесь отбывали наказание очаковцы и потемкинцы. В 1911 году в местную тюрьму был заключен Климент Ефремович Ворошилов. Сюда же за революционную деятельность был сослан Рудольф Лазаревич Самойлович.