Записки партизана
Шрифт:
Первую группу у нас в шутку прозвали «группой сапожников». Во главе ее стоял Яков Ильич Бибиков, бывший директор маргаринового завода. Одно время в нашей фактории на Планческой он руководил сапожной мастерской. В эту группу кроме Бибикова входили Иван Федорович Суглобов, Николай Андреевич Федосов и переданный в наш отряд бывший начальник политотдела Ново-Титаровской МТС Брызгунов.
«Группа сапожников» должна была провести ряд диверсий на железной дороге между Краснодаром и Усть-Лабой, затем подготовить взрыв восстановленного немцами моста на дороге,
Вторую группу возглавил Демьян Пантелеевич Лагунов — начальник цеха Главмаргарина, в прошлом железнодорожный машинист, прекрасно знавший Краснодар. Под его началом были: Николай Григорьевич Гладких, кочегар комбината и председатель его местного комитета; Ефим Федорович Луговой, газовый мастер, спокойный, уравновешенный, старейший по годам в нашем отряде; Дмитрий Григорьевич Литовченко, заведующий военным отделом Сталинского райкома партии в Краснодаре; Таисия Сухореброва, секретарь Сталинского райкома ВЛКСМ.
Задачи этой группы были многообразны. Лагунов должен был перед отходом немцев из Краснодара уничтожить все перевозочные средства через Кубань — лодки, катера, пароходики; взорвать мост на плаву, ведущий из города к Георгие-Афипской; помочь нашему яблоновскому филиалу, если немцы все-таки восстановят там мост через Кубань; организовать взрыв шоссейных мостов на подходах к городу; спасти от разрушения оборудование основных промышленных предприятий Краснодара.
Мы понимали, конечно, что одной группе не справиться со всеми этими заданиями. Поэтому тотчас же по приходе в город она должна была связаться с Арсением Сильвестровичем и начать сколачивать ряд дополнительных групп. Это, очевидно, должно было лечь главным образом на плечи Сухоребровой — у нее сохранились большие связи с краснодарской молодежью.
Наконец, третьей группой командовал Георгий Иванович Ельников, инженер Главмаргарина, который должен был объединить под руководством Арсения Сильвестровича все городские отряды. Ему, между прочим, поручалось выделить несколько человек и забросить их в Стефановку — небольшой хуторок на левом берегу Кубани, против станицы Ново-Марьинской.
Дело в том, что марьинцы, уходя в леса и горы, оставили в Стефановке большое, хорошо законспирированное партизанское ядро. Ельникову предстояло связаться с ним и совместно с марьинцами организовать наш стефановский филиал. Мы придавали ему большое значение: Стефановка связывала Львовское шоссе с Краснодаром, и против Стефановки немцы перебросили через Кубань мост на плаву.
Наконец, лично Ельникову мы приказали раскрыть секрет понтонных мостов, которые, по нашим агентурным сведениям, немцы предполагали в последний момент навести через Кубань, где-то между Марьинской и Елизаветинской.
Подготовка групп шла полным ходом. Товарищи проходили дополнительный курс в нашем «миннодиверсионном вузе». Они тренировались в метании гранат, изучали пулемет. Я тщательно прорабатывал с ними явки, пароли, связи. Они зазубривали
Все это происходило в первых числах декабря 1942 года. Положение на фронтах было напряженным: наши войска нанесли немцам удар под Владикавказом и окружили сталинградскую группировку фашистов. Но немцы все еще занимали Моздок. Для нас, получавших очень скупые сведения по радио, положение еще полностью не определилось. Но все мы были твердо уверены в победе. Эта уверенность жила в нас наперекор всему. Вот почему и задачи наших отрядов определялись именно этой твердой уверенностью. Они сводились к одному: помочь Советской Армии, когда она начнет гнать немцев из Краснодара и с Кубани…
Помню, это было двадцатое декабря. Наш отрядный «Кренкель», Николай Демьянович Причина, принес мне две радиограммы.
Первая была сообщением Совинформбюро: на Среднем Дону началось новое наступление Советской Армии — немцы оставили на поле боя двадцать тысяч трупов.
Вторая была передана Валей: Арсений Сильвестрович сообщал, что группа Бибикова благополучно пришла в Краснодар…
Стоит рассказать о той конспирации, которую должен был соблюдать отряд наших минеров-диверсантов, явившись к бывшему коммерческому директору магазина «Камелия». Пропуская все сложные явки до подхода к городу, я скажу только о том, что обязан был проделать Бибиков в самом Краснодаре.
Прежде всего Яков Ильич должен был отправиться на Сенной базар. Здесь, на развале, ему надлежало отыскать старую, много раз чиненную никелированную кровать: на ее сетке должна быть наклеена маленькая бумажка с условной надписью:
«12. Железная кровать с сеткой. Цена 3950 рб.».
У этой кровати Бибиков увидит продавца с завязанным глазом. Если повязки нет, значит, что-то случилось, и Яков Ильич обязан поскорее уходить… Но если все в порядке, Бибиков мог сказать продавцу: «Мне сказал Павлов, что эту кровать можно взять за 3475 рублей».
Это, собственно говоря, и все, что знал Бибиков, уходя в Краснодар. Но старая кровать на Сенном базаре была лишь первым звеном конспиративной явки.
Продавец кроватей отправит Якова Ильича на Новый базар. Здесь в одном из ларьков он найдет часовщика, одетого в ушанку, сделанную из черного собачьего меха. На его маленьком прилавке будут лежать часы фирмы «Мозер» с указанием цены: 1750 рублей. Бибиков должен предложить за эти часы на 25 рублей меньше и сказать, что его послал все тот же Павлов.
Часовщик согласится и вместе с покупателем отправится в соседнюю часовую мастерскую проверить механизм. Хозяин этой мастерской доставит Бибикова на явочную квартиру в селе Калинине, а оттуда, проверив, что он именно тот, кого ждут, Якова Ильича проводят в табачный институт к Арсению Сильвестровичу.
Именно таким путем попал Бибиков в новую штаб-квартиру подпольщиков.
Тот корпус табачного научно-исследовательского института, где теперь обосновался Арсений Сильвестрович, имеет свою историю.