Записки летчика-наблюдателя

Ионов Петр Павлович

На аэродроме аврал, вся ангарная палатка облеплена людьми, напрягавшими все силы, чтобы не дать порывам ветра снести ее. Под ударами ветра палатка порывисто надувалась, и веревки, удерживающие ее, стремились выдернуть из земли колья, к которым они были привязаны. Вертикальные и горизонтальные шнуровки то там, то тут рвались. Не удерживаемые шнуровкой полотнища хлопали от ветра, издавая звуки, похожие на винтовочную стрельбу. В образовавшиеся дыры внутрь палатки врывались ветер и дождь. Это было очень опасно. Стоило только порваться какой-либо части палатки, как ветер начал бы рвать одно полотнище за другим, и палатка была бы снесена,

а находящиеся в ней самолеты разрушены. В старой армии на фронте такие случаи бывали не раз. Об этом хорошо помнили многие и ясно представляли себе эту опасность.

Рев ветра, шум дождя, хлопанье полотнищ палатки, удары молотов по забиваемым в землю кольям, крики мотористов и красноармейцев — все это сливалось в общий беспорядочный хаос звуков.

Несколько часов продолжалась беспрерывная борьба со стихией, грозившей уничтожением самолетов. Почти у всех руки были в кровавых мозолях, ссадинах и ожогах от рвущихся из рук канатов и бечевок.

Только к утру ураган стих, и опасность миновала.

Фокин и комиссар Шкуро распорядились выдать каждому немного разбавленного спирта. Измученные, но довольные, в приподнятом настроении садились мы завтракать. Сознание выполненного долга повышало, усиливало чувство взаимной спаянности всех в отряде.

В этот же день вечером комиссар созвал партийное собрание, на нем были приняты в члены партии Мошков, помощник моториста Федоров, помощник моториста Быков.

10 марта рано утром в общежитии отряда всех всполошила частая винтовочная и пулеметная стрельба. Через несколько минут в отряд сообщили по телефону, что в городе начался контрреволюционный мятеж.

Командир и комиссар отряда приказали всем как можно скорее следовать на аэродром охранять самолеты. Многие имели винтовки. Кроме того, в отряде было два легких ручных пулемета: один из них находился у Федорова, другой — у Мошкова. Комиссар ускакал на единственной в отряде верховой лошади к Сергею Мироновичу Кирову выяснить обстановку и получить указания.

В районе аэродрома было спокойно. Мятеж начался в противоположной, юго-западной, части города. Фокин быстро разбил нас на группы, назначил старших и указал участки обороны, выдвинутые на 300–400 метров от палатки-ангара в сторону города. Окопчики рыть не стали. Решили использовать местные укрытия.

Стрельба в городе то затихала, то вспыхивала с новой силой. Примерно через час возвратился комиссар Шкуро. Он собрал всех у ангара-палатки, оставив на боевых участках только дежурных, и рассказал нам, что произошло в городе. Контрреволюционный мятеж подняли бывшие офицеры, казаки.

К мятежникам присоединилась некоторая часть мелкой буржуазии: кустари-собственники, лавочники, спекулянты. В некоторых соседних с городом селах начались кулацкие восстания. Главными организаторами и руководителями мятежа являлись английские агенты. Имелись сведения о том, что организованная англичанами на Каспийском море военная флотилия направляется из Петровска к Астрахани.

Против мятежников начали наступление части Красной Армии, революционные моряки, вооруженные коммунисты города и добровольцы-рабочие.

Подавлением мятежа руководил председатель Военно-революционного комитета Астраханского края — Сергей Миронович Киров, возглавлявший всю военную и гражданскую власть в городе и крае.

Киров поставил задачу авиационному отряду бомбить мятежников с воздуха и охранять аэродром. В то же время Сергей Миронович предупредил,

что, нанося с воздуха удар по мятежникам, следует быть крайне осторожными, чтобы по ошибке не сбросить бомбы на мирное население.

Вскоре было установлено, что неизвестно где находятся летчик-наблюдатель Николаев и красноармеец Сомов. Последний поступил в отряд недавно, из числа мобилизованных в городе жителей. Это был здоровяк с ярко-рыжей шевелюрой, усами и небольшой курчавой бородкой. До революции он был мясником на Малых Исадах — местном городском рынке. На общих собраниях отряда Сомов часто начинал выступления, не спрашивая разрешения председателя собрания. На замечания председателя собрания: «Я тебе, Сомов, слова не давал», он обычно отвечал: «А я тебя и не спрашивал, я анархист и сам беру слово».

По приказанию командира мотористы выкатили из палатки его самолет «Сопвич» и начали готовить к полету. Фокин решил лететь на выполнение ответственного задания, полученного от товарища Кирова, с Витьевским. Но комиссар заявил, что он намерен сам лететь в качестве летчика-наблюдателя.

Когда Фокин и Шкуро были готовы к полету, на аэродром примчался верхом на коне бравый матрос. Он подскакал прямо к самолету и громко крикнул:

— Кто командир авиации? Давай сюда, я от Кирова!

Фокин и Шкуро вышли из самолета. Матрос с важным видом вынул из кармана план Астрахани.

— Так вот, братишка, — начал он, обращаясь к Фокину. — Сергей Миронович Киров посылает тебе эту карту и наказал мне объяснить, где наши, а где беляки.

И, тыча пальцем в план города, матрос принялся уточнять положение наших войск и районы, еще занятые мятежниками. Объяснял он примерно так:

— На Цареве [3] каланчу пожарную видел? Так вот, от нее через квартал к Волге уже беляки… Как подашься через бывший царевский рынок, так и давай жару белякам.

3

Название района в Астрахани.

Из всех этих объяснений с трудом можно было понять, где находятся мятежники. Пожалуй, более важным было сообщение матроса о том, что по приказанию товарища Кирова все наши воинские части, ведущие бой, предупреждены о возможном появлении советского самолета и стрелять по нему не будут.

Не дожидаясь вылета, матрос ускакал.

Все понимали, что задание это сложное. Нанести удар с воздуха по мятежникам, засевшим в некоторых районах города, можно было только с малых высот, порядка двухсот — трехсот метров. Малейшая неточность при бомбометании и пулеметном обстреле была бы опасна не только для частей Красной Армии, но и для мирного населения.

Кроме того, полет на такой малой высоте на самолете «Сопвич», где летчик и наблюдатель помещались в не защищенном от пуль фюзеляже, представлял большую опасность. Даже посредственный стрелок мог без особого труда попасть в летчиков.

Но кто не подвергал себя опасности на войне?

Командир и комиссар торопились с вылетом. Помимо бомб, они захватили с собой легкий пулемет с несколькими дисками.

Взлетев, «Сопвич» взял курс на юго-западную часть города. Там самолет начал делать большие, круги и медленно снижаться. С высоты примерно двухсот метров летчики сбросили бомбы. Послышались разрывы, потом стала ясно слышна пулеметная стрельба, снова взрывы бомб и пулеметные очереди.