Записки десантника
Шрифт:
Лена перехватила взгляд и улыбку офицера, ответила улыбкой и хотела пройти во двор. Офицер преградил ей путь.
— Подожди. Покажи, что несешь.
Момент был страшный, но Лена ничем не выказала своего волнения. Она сделала вид, что смущена вопросом, и ответила запинаясь:
— Здесь… здесь у меня… знаете, неудобно… — и обеими руками прижала портфель к груди (сумочка висела на запястье левой).
Офицер встревожился:
— Что значит, неудобно! Открой!
Продолжая прижимать портфель к груди, Лена залепетала смущенно:
— Тут у
На грубом лице офицера мелькнуло что-то вроде любопытства, но уже не было никакой тревоги.
— Открой! — менее решительно повторил он.
Лена обиженно надула губки и, не торопясь, стала возиться с замком портфеля.
— Что так долго возишься! — не выдержал офицер. Ему, видимо, не терпелось взглянуть на интимные принадлежности женского туалета. А может быть, он надеялся увидеть в портфеле что-то другое.
Наконец портфель раскрыт. С пылающим от стыда лицом Лена стала вытаскивать и показывать офицеру дамское белье.
— Вы заставляете меня краснеть, господин лейтенант, — говорила она при этом. — А вы ведь знаете, что сегодня наш день приема ванны… — и стала торопливо складывать белье обратно в портфель. Складывая, она направилась в калитку.
— А что в сумочке? — снова остановил ее офицер.
И тут Лену охватил страх. Заранее продуманная и ловко разыгранная комедия с портфелем должна была отвлечь внимание охранников от дамской сумочки, и вот — провал.
Спасенья, кажется, уже нет… Но это замешательство продолжалось одно мгновенье. Овладев собой, Лена залепетала капризно:
— Ах, боже мой, обычная дамская мелочь, что же еще может быть в женской сумочке! — а сама отодвигается от офицера подальше и норовит боком проскользнуть в калитку.
В это время к воротам подкатила легковая машина, и офицер кинулся к ней.
— Проверь! — бросил он часовому, кивнув в сторону Лены.
Постовой солдат хорошо знал Лену, и если бы не дежурный офицер, он вряд ли бы вообще стал проверять ее. Но приказ есть приказ, и он терпеливо ожидал, пока Лена, чертыхаясь на «плохой замок», раскрывала сумку. Раскрыв, она на расстоянии в два шага показала солдату лежавший сверху кружевной вышитый платочек и сказала кокетливо:
— Хочешь, я вышью такой же твоей фрау? — и, захлопнув сумочку, двинулась в заветную калитку.
Солдат улыбнулся и утвердительно кивнул головой.
Лена не помнила, как она вошла во двор, и пришла в себя лишь тогда, когда увидела у входной двери дома второго постового. Этот солдат тоже хорошо знал Лену и, так как никогда не обнаруживал при ней ничего подозрительного, относился к ней добродушно. Но Лена не хотела больше испытывать судьбу. Она не пошла сразу в дом, а, миновав часового, направилась к дровянику. Тут положила на землю портфель и сумочку и стала отбирать дрова для топки печей. Солдат посмотрел на ее работу и стал прохаживаться перед парадным.
Лена долго возилась с дровами — должно быть, выбирала, которые посуше, — а солдат все не отходил от двери. Тогда Лена вложила сумочку в середину охапки дров, взвалила
— На, посмотри, если хочешь, — кивнула она часовому на портфель, а сама кряхтела под тяжестью дров.
Тот взял портфель, помял его в руках, щупая, нет ли чего твердого, и вернул Лене, не раскрывая.
— Тебя же проверяли, чего уж там, иди, — сказал он, открывая перед Леной дверь.
Так завершился первый этап выполнения задуманного плана.
Лена торжествовала, хотя впереди было еще самое трудное: пронести мину в строго охраняемую спальню Кубе и суметь заложить ее так, чтобы она не прощупывалась. О самой последней трудности — вовремя уйти из дома после того, как мина будет заложена, — Лена сейчас не думала: как-нибудь вырвется. Сейчас, когда она шла с дровами по коридору, ее занимал другой вопрос: куда и как спрятать мину?
Из кухни выглянула повариха Домна.
— Вот молодец, что догадалась прихватить дров! Давай их скорее сюда, у меня в печи все прогорело, а сходить некогда.
«Пропала, — обомлела Лена. — Продаст» старая карга! Зачем, спросит, сумку в дрова спрятала?»
Положение казалось безвыходным.
Глава девятнадцатая. Финал одной вечеринки
Арест Люси Чоловской окрылил Вильденмайера, сменившего на посту руководителя штаба НТСНП Берке. Стремясь опередить гестапо и Нивеллингера в поимке остальных партизанских разведчиков, он снабдил своих людей из штаба НТСНП большими суммами денег для организации молодежных вечеринок с попойками.
Сам Вильденмайер, не в пример Берке, на таких вечеринках появлялся редко, да и то лишь в сопровождении своих молодчиков. Он выдавал себя за русского военнопленного но имени Евгений, ходил в штатском и при случае, как бы с опаской, поругивал «гитлеровских мародеров и насильников». Но как ни старался новоиспеченный начальник специальной службы «Абвера» держаться в тени, деятельная Мария Комар все время держала его в поле зрения и передавала все сведения о нем Носову и Меняшкину. А они, верные клятве отомстить за Люсю, выслеживали Вильденмайера, как страстные охотники выслеживают дичь. Однажды они так увлеклись, что чуть было сами не попали в руки гестаповцев.
Спрятавшись неподалеку от здания штаба НТСНП, Носов и Меняшкин просидели в засаде до глубокой ночи и, наконец, подкараулили Вильденмайера, когда тот вышел из здания один и направился по улице. Разведчики — за ним. Они хотели напасть подальше от штаба, откуда на крик Вильденмайера могли выскочить его подчиненные.
— Ну, Ваня, кажется, пора, — шепнул Носов, когда здание штаба осталось далеко позади.
Но Меняшкин отсоветовал:
— Пусть отойдет подальше.
И разведчики продолжали преследование. Вдруг из переулка вывернулась группа немцев. Осветив встретившегося им Вильденмайера карманными фонариками, они поздоровались с ним и остановились. Партизаны успели заметить, что немцы были в черной форме.