Запертые двери

Бер М. Игорь

Поглядев на диктофон, который продолжал наматывать ленту с одной катушки на другую, Сьюзен вернулась к прерванному занятию:

– На теле девушки из отличительных знаков стоит упомянуть родинку размером в два, два с половиной миллиметра, на внутренней стороне левой груди. Также на теле есть ссадины и порезы, свидетельствующие об аварии, в которой девушка получила травмы несовместимые с жизнью.

По мере продвижения вперёд, голос Сьюзен становился более спокойным и более уверенным в себе, хотя ладони под перчатками все еще продолжали беспокоить своей влажностью. Когда все внешние описания исчерпали себя, Сьюзен протянула руку к скальпелю. Тот блеснул в её руках своим острием, слегка морозя ей подушечки

пальцев. На теле, бледно-серого цвета, были проведены пунктиром линии, чётко определяя места предстоящих надрезов. Одна из линии проходила по ложбинке между грудей, которыми при жизни Патриция Лашанс наверняка гордилась, и именно к ним Сьюзен и подвела остриё скальпеля. Глаза трупа были закрыты, но Сьюзен казалось, что нужно лишь дотронуться острым металлом до холодной кожи, как они резко распахнутся и уставятся с укором на неё. Или ещё хуже - распахнётся рот в немом крике.

"Всё, подруга, больше никаких фильмов ужасов, даже в компании с Уолтером. А то ты становишься уж больно впечатлительной". Сьюзен с трудом сглотнула ком в горле и с отвращением заметила (или ей показалось) что слюна пропиталась запахом дезинфекционных препаратов.

Парни из её группы уже орудовали скальпелями как мушкетёры шпагами, а она не могла решиться на свой первый надрез. Вполне возможно Борвиц снова заподозрит неладное и направится в ее сторону, чего очень не хотелось.

"Тогда не жди её прихода и начинай резать", напутствовала она себе циничным голосом, о существование которого не подозревала. И это помогло. Сьюзен сделала первый, ювелирный, надрез. Затем второй, третий был проделан уже почти без труда.

Теперь лёжа на постели в комнате кампуса и вспоминая тот день, Сьюзен даже не верилось, что всё было на самом деле, что мисс Борвиц похвалила её по окончанию практики, что комиссия поставила ей "отлично" и что Патриция Лашанс была когда-то живым человеком, таким, каким является и она сама.

Она задремала, когда в дверь постучали. Сначала она подумала, что это Сара Фолбс, её сожительница, но потом вспомнила, что той не нужно стучаться, чтобы войти.

Открыв двери, она увидела перед собой Уолтера Кэмпбелла. Он как всегда обворожительно ей улыбался кривой улыбкой и как мальчишка, держа руки в карманах брюк.

– Привет, красивая леди, надеюсь, ты рада меня видеть.

– Тебя я хочу видеть рядом с собой всегда, мой единственный.
– От усталости не осталось и следа.
– Может, войдешь?

– Нет, я наоборот хочу тебя вытащить из четырёх стен.

– И куда мы собираемся?
– с интересом осведомилась она.

Уолтер нагнулся к ней, так чтобы кончики их носов соприкоснулись и, смотря ей в глаза, тихо произнёс:

– Туда, где тебе обязательно понравится.

– Неужели ты меня хочешь пригласить на матч между центральным и восточным крылом?
– с иронией спросила Сьюзен.

Уолтер приподнял брови и уступчиво пожал плечами:

– Вообще-то, я хотел пригласить тебя в элитный ресторан, с намереньем потратить на свою девушку кучу денег, заработанных потом и кровью. Но если ты предпочитаешь спортивные игры еде, тогда я тебя приглашаю на стадион. Вместе поболеем за Майка.

– Конечно, - согласилась с ним Сьюзен, продолжая улыбаться.
– А в ресторан можно пойти и после матча.

– Угу, у моей девушки королевские запросы.

– Ты ведь сам хотел видеть меня рядом с собой как можно чаще.

– Это твои слова, а не мой, - подметил Уолтер, от чего тут же получил от Сьюзен толчок в грудь, после чего скривился, словно от жуткой боли.
– Осталось мало времени до начала, - подметил Кэмпбелл, коротко посмотрев на наручные часы.
– Не хочешь переодеться?

– А чем тебе не по нраву моя нынешняя одежда?
– обижено спросила его Сьюзен.

– Я на счёт бейсболки

с инициалами "центральных" или флажка с эмблемой любимой бейсбольной команды.

– К сожалению, я не такая уж и отчаянная фанатка студенческого бейсбола, а потому, ничего такого в моем гардеробе нет.

– Тогда мы будем кричать громче всех, чтобы поддержать Майка.

– Постараюсь сделать все, что в моих силах, - пообещала Сьюзен, после чего закрыла за собой дверь и они, обнявшись, спустились вниз по лестнице.

4.

Трибуны были заполнены больше чем на три четверти. Посмотреть на игру пришёл декан (который негласно числился болельщиком центральной команды университета) вместе со своим десятилетним сыном, несколько лекторов и конечно студенты, в основном учащихся в центральном крыле. Болельщиков из восточного крыла было меньше даже чем из западного, так как мало кто верил, что восточная команда сможет показать достойную игру в этот день.

Майк натянул красную кепку на голову и прихватил биту, после чего вместе со своей командой вышел на поле. Их встретили криками и аплодисментами, к чему Майк давно уже привык. Их тренер, Артур Клаус, традиционно похлопал каждого по плечу и как всегда попросил показать "класс".

– Напомни всем о Малыше Руте, Майк, - попросил тренер, также как и всегда. Менялись лишь имена бейсболистов (но и они со временем повторялись): Микки Метвелл, Джонни Маджо и так далее.

– Сделаю все, что в моих силах, тренер, - также как и всегда ответил ему Майк. Ему всё чаще становилось неприятно общество Клауса, который каждую победу "центральных" воспринимал как свою личную заслугу. Не говоря уже о горделивых словах, что именно он сделал Майка тем, кем он стал. Иногда Доннахью хотелось специально слить игру, только для того чтобы насолить Клаусу. Но воля к победе всегда была сильнее резких чувств неприязни по отношению к тренеру, и Майк раз за разом приводил свою команду к победе, которая каждый раз отмечалась в каком-нибудь баре, где тренер не упускал момента вновь похвалить себя.

Судьёй сегодняшнего матча был тренер "западных" Джордж Винтер и был он одет, как подобает судье: в полосатую рубаху, с чёрной кепкой натянутой на затылок. На шее у него висел мобильный телефон, а также свисток, без которого и судья не судья.

На другой стороне площадки появилась команда восточного крыла, в своей вечной бело-жёлтой униформе. Тренером у них был Бенедикт Мортинсон, тридцати пяти лет от роду. Человеком он был хорошим, а вот тренер из него был слабый. Не то что он плохо разбирался в бейсболе, а просто не имел характера, который бы заставил игроков чётко исполнять его указания. Но стоило пропустить Мортинсону стаканчик другой, как он менялся на глазах, становясь агрессивным и напористым. Жаль, что пьяным не разрешалось проводить тренировки.

Майк Доннахью с детства увлекался спортивными играми и конечно особенное чувство он испытывал к исконно американской игре - бейсболу. Парнем, родившимся в небольшом провинциальном городке Небраски под названием Олдмидоу, он не упускал момента поиграть с друзьями и всегда он занимал позицию бэтера. Уже тогда в нём был потенциал, который приводил всех мальчишек в восторг. Он отбивал крученые мячи и те, улетая в высь, практически терялись в синеве неба. Если бы не его отец, который никогда не считал спорт за настоящую профессию, Майк возможно бы стал уже звездой "Янкиз" или "Ред сокс". Но жизнь распорядилась иначе - в десять лет, он вместе с семьёй переехали в Виржинию, где отец получил выгодное предложение от одной из строительных фирм, нуждавшаяся в перспективном архитекторе. А с окончанием школы отец настоял на том, чтобы его сын отправился учиться на врача, так как врачом была его мать - бабка Майка. Психологию он выбрал исключительно потому, что здесь, по его мнению, были самые красивые девушки.