Запертые двери

Бер М. Игорь

3.

Сьюзен Робертс, одетая в светло-синие джинсы и маячку с нижним топом, оголяющим её ровный загорелый живот, лежала на диване и смотрела фильм, ни названия, ни сюжета которого не знала, потому как думала она совсем не о фильме, а об окончание очередного учебного года. Это был её второй год учёбы в университете и без колебаний, она могла назвать его самым сложным. Чего стоили только практичные занятия. С тех пор как она предстала перед металлической поверхностью стола для вскрытий, прошло более двух недель, но и сейчас ей не давало покоя тело той девушки, которое пришлось ей препарировать.

В тот день, они находились в широкой комнате, окрашенную в белые тона, от которой физически

и внутренне веяло холодом. Нижняя часть стен была покрыта плиткой, верхняя - оставалась голой. На полу был линолеум, блестевший чистотой. В помещение стояли шесть столов, а те, кто на них расположился, до поры до времени скрывались от любопытных (испуганных) глаз под белыми простынями.

Руководитель практики,

мисс

Луиза Борвиц - сухопарая дама средних лет, с холодным взглядом и ястребиным носом, - как всегда двигалась быстро, при этом, делая маленькие шажки, от стола к столу, проверяя, как продвигаются учения. Первое - показательное - вскрытие Борвиц проводила сама, но теперь пришло время, чтобы сами студенты взялись за скальпель и доказали окружающим и самим себе, что они готовы стать на очередную ступень к своей цели - превратится в настоящих врачей.

"Помните!", говорила Борвиц. "Сделанный надрез дрожащей неуверенной рукой сейчас, может стоить вам хорошей оценки. Сделанный надрез дрожащей неуверенной рукой в будущем будет стоить чей-то жизни. Так что примите правильное решение уже сейчас: достойны ли вы, стать настоящим врачом или же уйти, чтобы не вернуться".

Сьюзен мутным взглядом оглядела очертания тел под простынями, тщетно пытаясь избавиться от чувства неуверенности в себе. Из-под простыней выглядывали лишь бледные пятки тех, которые ещё недавно ходили, смеялись, поздравляли родных с праздниками, водили машины, относились к тому или иному вероисповедания,...любили. Тут же к ней пришел вопрос: "А кто из них достанется мне?". И как в следствие в горле запершило и начало подниматься чувство отвращения к самой себе. Такие мысли показались ей даже кощунственными, хотя она никогда не считала себя набожной. Конечно, в детстве она молилась перед сном, но как только она достигла подросткового возраста, под веяньем подружек-сверстниц, Сьюзен прекратила свой "ночной ритуал".

Парни из её группы, принялись перекидываться шуточками, дабы прикрыть свои страхи, пробужденные предстоящим действом, от чего их громкие неуместные смешки разносились эхом по всему залу.

Мисс Борвиц приказала всем заткнуться и вихрем прошлась около всех металлических лож, срывая простыни, обращая тайное - в явное. Среди тел были трое мужчин и три женщины. Пять из них были уже в годах, успевшие прожить полувековой промежуток времени и только одно тело оказалось ещё совсем молодой девушкой. Парни, конечно, не упустили шанса для очередного дурачества, начав спор кому достанется "милашка".

– Кончайте дурью маяться, - потребовала Борвиц, после чего повернулась к Сьюзен - единственной девушке в группе, - и решительным голосом произнесла: - Робертс! Третий стол. Шелби - Пятый! Гиммер - первый! Стивенс - ...

Сердце Сьюзен, под белым халатом, который она будет носить когда-нибудь в качестве врача, забилось чаще, отдаваясь в висках. Ладони вспотели и теперь казались неприятно липкими. Во рту появился привкус ржавчины, словно после сильного надкуса языка до крови. Голова пошла кругом от беспрерывной череды слов (я так и знала... я так и знала... я так и знала...) и как в следствии появилось чувство тошноты.

– Мисс Робертс, вы собираетесь занять своё место или же решили производить вскрытие при помощи телепатических способностей?
– острый взгляд Борвиц, казалось, мог, в этот момент, резать плоть лучше любого скальпеля.

Не говоря ни слово в ответ, Сьюзен подошла к столу, натягивая повязку на лицо. В эти минуты ей как никогда не хватало общества Уолтера Кэмпбелла. Он бы обязательно приободрил ее, найдя нужные слова. Но его не было рядом, а потому надо было справляться с трудностями самой.

Один из парней, не удержался и произвёл первый надрез без разрешения руководительницы практики, проведя скальпелем по пятке биологического образца для вскрытий.

– Гиммер!!!
– взревела белугой Борвиц, и её лицо стало багряным.
– Поставь приборы обратно на стол. Никто, повторяю, никто ни к чему не прикасается, пока я не разрешила. Тебе, Гиммер - минус один балл. Если подобное повториться, можешь попрощаться с идеей, стать врачом. Уж я за этим прослежу.

– Мисс Борвиц?
– тут же поддал голос Стивенс, как только Борвиц успела замолчать.

– Чего тебе?..- с неохотой спросила та.

– А можно я с Робертс поменяюсь столиками? Старушка, что досталась мне, выглядит не очень привлекательно. Не в моём вкусе, так сказать...

Его товарищи разразились смехом, который усиливала хорошая акустика помещения.

Борвиц решила не начинать снова кричать, понимая, что крик на этих "остолопов" просто не действует, а только сказала, что можно начинать производить вскрытия.

Сьюзен подошла к телу девушки, стараясь на неё не смотреть и по мере возможности не думать о ней как о "в прошлом живом человеке". Чтобы немного себя отвлечь, Сьюзен начала вспоминать прочитанную ей научную литературу, в том числе и с кричащим названием "Паталогоанатомия". Там была глава о вскрытие черепной коробки, где говорилось, что распил производится по горизонтальной линии, чуть выше надбровной дуги, с помощью пилы Джигли. Если же вскрывалась грудная клетка, то здесь использовался иной инструмент - перикардиальные ножницы. Но больше всего ей запомнилась книга, в которой подробно описывался метод вскрытия грудной клетки при прямом массаже сердца. В конце концов, ей предстояло стать не медиком-криминалистом, а хирургом, где перед тобой на операционном столе будут лежать не тела уже умерших, а еще живых людей. И может случиться так, что пациенту понадобиться делать напрямую массаж сердца, используя метод Ле Фору. И что если тогда, она не сможет совладать со своими эмоциями, также как она не может взять себя в руки сейчас, когда на столе лежит уже мертвое тело, которому твоя нерешительность уже ничем не может навредить?

Надо было доказать всем и в первую очередь себе, что у нее есть сила и характер, даже если в этом она как раз и сомневалась.

Сьюзен натянула на руки, не без труда, резиновые одноразовые перчатки и включила диктофон, который должен был записать все её слова о проделанных шагах.

– Меня зовут Сьюзен Робертс, практикующая студентка. Сегодня двадцатое мая две тысячи пятого года. Я произвожу вскрытие...- Сьюзен посмотрела в бланк, заполненный врачом.
– Патриции Лашанс, белой девушки, двадцати пяти лет, которая скончалась от гематомы головы, предположительно после сильного удара о тупой предмет.

Тело девушки было тщательно вымыто, а волосы причесаны, от чего упомянутая гематома в отчете врача была почти незаметна, кроме небольшой вмятины на лбу, которая увеличивалась под волосяным покровом.

– Мисс Робертс!
– окликнула ее Борвиц.
– С вами всё в порядке?

– А?.. Да!.. Да.
– Более уверено произнесла Сьюзен, заметив в глазах руководительницы блеск недоверия.
– Со мной всё отлично, мисс Борвиц.

– Хотелось бы верить, - как всегда холодно произнесла Борвиц и Сьюзен не могла понять: от кого сильнее веет холодом - от девушки, что лежала перед ней на столе или же от голоса учителя.