Запасные

Богун Живиль

– Да ты что! Поди, поплутать пришлось, пока дорогу к нам нашёл? – глава школы изобразил сначала удивление, затем сочувствие. – Никак наш тщеславный леший решил свои угодия столичному гостю показать…

– Чуть в болото не угодили! – с досадой прервал его друид. – Хорошо, мой слуга вовремя морок заметил, так шуганул вашего зазнавшегося лешего, что он самую глубину чащи забился вместе со своими кикиморами!

– Да ладно? – удивился Олгирд. – Неужто твой слуга тоже из жрецов будет?

– А ты как думал? Друиды в свои тайны чужих не посвящают… Но мы отвлеклись от главного! Скажи, где именно лицедеи подобрали мальчика? И когда?

– На дороге недалеко от Београда, или Сингидуна, если

ты предпочитаешь старое кельтское название. На следующий день после того ужасного происшествия – ну, когда на ярмарке взорвался горючий газ.

– Ах, вот оно что! Да, нам докладывали, что там немало людей пострадало…

– Так ведь праздновали Литу, народ, сам понимаешь, понаехал издалека, были задунавские славяне, даже свебы и юты с севера: праздник летнего солнцестояния объединяет все племена, а беогрдаская ярмарка славится редким товаром и заморскими новинками… И тут такой ужас! Десятки погибших, несколько сотен раненых… Говорят, виновников взрыва так и не нашли?

– Увы, – друид печально покачал головой. – Купцы, что привезли на выставку газовые светильники, клянутся, что баллоны охранялись пуще зеницы ока. Кто мог пробраться в запертый склад, окружённый часовыми? Похоже, тут действительно не обошлось без волшебного народца…

– Говорят, это месть гномов за то, что люди стали углублять свои штольни в горах и нарушили границы их царства.

– Либо предупреждение от высших сил, – друид почтительно закатил глаза к небу, – насчёт тех самых газовых светильников. Заметь, спрос на них сразу упал – во всём Соединённом Королевстве! А ведь те же неугомонные изобретатели порывались продемонстрировать ещё и газовую кухонную плиту – не просто в столице, а во дворце, в присутствии самой королевы! Теперь-то, разумеется, мы запретили любые приспособления на природном газе – её величество тут же подписала новый закон, как только узнала о несчастье в Сингидуне… Но мы отвлеклись, брат. Ты рассказывал про найдёныша.

– Да-да, паренька, видимо, тоже пришибло взрывом. Он сидел на обочине, совершенно невменяемый. Кстати, память до сих пор к нему не вернулась. Бедняга не помнит, откуда он и кто его родители. Даже имени своего не помнит! Сердобольные трубадуры стали звать Бердом: так называют бродячих певцов в западных землях. Ну и мы так кличем – он вроде не против, привык.

– Получается, мальчик у вас почти два месяца. Как ещё он себя проявил, кроме языков и этого… футбола?

– А ты сам посмотри! – глава обители показал в окно. – Ты разве ещё не понял, брат Олвид, который из моих подопечных – Берд?

– Разумеется, понял, брат Олгирд: вон тот кучерявый крепыш, который так лихо управляет остальными, верно?

– Что ж, брат, догадаться было не трудно, особенно для всевидящего, – со значением заметил Олгирд.

Старики действительно приходились друг другу родными братьями, отсюда и внешнее сходство. Родом они были из племени бартов, что живут у Восточного моря (кельты и саму их страну называли Аустравией, то есть Восточной), к тому же принадлежали к жреческому сословию. Имена братьям дал главный крива Ромовы, важнейшего святилища всех восточных славян: Олвид – «всевидящий», Олгирд – «всеслышащий». Всё им хотелось видеть, всё слышать. Полученных дома знаний оказалось мало, и отправились они на запад – за новыми. Вскоре дороги братьев разошлись – мир-то огромен! После долгих лет странствий Олгирд основал в лесах близ Лабе, что германцы зовут Эльбой, обитель для одарённых детей – школу, как называли подобные заведения ещё древние эллины. Олвид же, познакомившись со многими народами, населяющими Великий Западный материк, в итоге остался у друидов и уже там развил свой дар настолько, что заслужил звание мудрейшего. В последние десять лет он

состоял в Совете старейшин. Друиды, как известно, большое внимание уделяют подготовке преемников, неустанно ищут по всему миру детей с разными сверхспособностями. Вот Олгирд и написал брату про необычного найдёныша.

Теперь великий друид Олвид не без удивления наблюдал за мальчишкой, что носился по широкому двору школы раза в два быстрее других, ловко пиная кожаный мяч. Каждый раз, когда мяч попадал между кольев, забитых в противоположных концах двора, с полсотни детских глоток издавали оглушительный крик: половина – торжествующий, вторая половина – оскорблённый. Сам ловкач что есть мочи орал: «Го-о-ол!», что отдалённо напоминало гельветское слово goеl или бриттское goal, обозначающее цель. Видимо, целью игры было забить мяч между кольями. Новенький в этой игре был несомненным лидером. Надо полагать, не только в игре.

– Ну что, брат Олвид, не желаешь ли взглянуть на мальчика поближе? – с хитрым прищуром осведомился глава школы.

– Желаю. Немедля.

Олгирд позвонил в колокольчик, который всегда носил в глубоком кармане своего просторного одеяния. Явился отрок лет семнадцати, с уже наметившимся пушком над верхней губой, получил указание сейчас же привести ученика Берда и стремглав кинулся исполнять.

– Прошу тебя, брат, не говори пока мальчику, кто я, – попросил Олвид, усаживаясь в жёсткое деревянное кресло с прямой спинкой, предложенное братом.

– Я вообще буду молчать, – пообещал Олгирд, грузно опускаясь на второй стул, попроще. – Сам с ним разговаривай, мудрейший…

Тут дверь комнаты отворилась. Войдя, Берд коротко поклонился и остановился в шаге от порога.

– Подойди ближе, отрок, – велел Олвид.

Мальчик повиновался. Сделал несколько быстрых шагов и снова застыл, теперь уже перед друидом. Держался он с должной почтительностью, но без страха. И даже с интересом разглядывал важного гостя, пока тот, в свою очередь, пристально разглядывал его.

А посмотреть обоим был на что. Старик выглядел впечатляюще. Мальчик тотчас отметил необыкновенное сходство между ним и главой школы, однако не удивился: эка невидаль, близнецы! Его больше заинтересовали различия. Высокая фигура Олгирда с годами оплыла и ссутулилась, а его брат оставался сухопарым, подтянутым, голову держал высоко, горделиво. У обоих были длинные волосы и бороды, ясные стальные глаза и довольно крупные черты лица. Только наставник глядел терпеливо-добродушно, а лицо гостя не выдавало никаких эмоций, словно было высечено из камня. Различались и одеяния братьев. Хотя священнослужители всех вероучений носили одежду похожего кроя, свободную и длинную, цвет и качество ткани всё же соответствовали положению в обществе и занимаемой должности. Балахон гостя был сшит из белёного льна, а плащ – из мягкой шерсти, выкрашенной в глубокий синий, цвет мудрости. Полы плаща у ворота скреплялись серебряной пряжкой, ободок из того же благородного металла блестел на высоком челе. В целом, старик мальчику понравился.

Мальчик же произвёл на гостя двоякое впечатление. Крепкий, рослый, отлично сложенный – рубашка из холстины, какие носили все ученики, была ему узковата в плечах, а штаны коротковаты. Волосы тёмные, волнистые, стянутые в короткий хвостик, лицо широкоскулое, открытое, умное, с ямочкой на подбородке – верным знаком упрямства, а большие карие глаза глядят с нескрываемым любопытством. Вид слишком вызывающий и, пожалуй, чересчур самодовольный для несчастного найдёныша без роду без племени. Однако именно эта уверенность в себе, граничащая с высокомерием, больше всего понравилась Олвиду. К тому же он неожиданно вспомнил, где и когда видел очень похожее лицо с таким же выражением. И это особенно его впечатлило.