Запасная жена
Шрифт:
— У меня не было другого выхода. — Я беспомощно опустила руки.
Видимо, Лена почувствовала себя лишней и, встав с пола, осторожно спросила:
— Может, я пойду? Если будет нужно, вы меня позовете.
— Ни с места, — с металлом в голосе скомандовал Толя и перегородил девушке выход. — Кто еще в доме? Где Катя?
— Катя в городе у своего парня. Она приедет только утром.
— Кто еще видел Киру убитой?
— Никто.
— Точно никто?
— Вы же сами видели, что больше сюда никто не приходил.
— А работники-арабы?
— Все уехали в город на ночную дискотеку.
— А в большом доме?
— В большом доме никого нет.
— Значит, кроме нас троих, никто не видел Киру мертвой?
— Нет, — испуганно покачала головой девушка. — Я спала. Катя уехала к своему парню, а ребята-арабы на ночную дискотеку ушли, и повара тоже. В доме пусто.
— А я сидел у охранников из службы безопасности. Угощал их виски. Когда вернулся в дом, сразу пошел к себе в спальню, а в спальне увидел Лену, которая пыталась привести тебя в чувство. Значит, о том, что здесь случилось, знают трое…
Анатолий резко остановился и окинул нас с Леной задумчивым взглядом.
— Нет, не трое. — Я говорила довольно глухо, но каждым своим словом ударяла сама себе по раскаленным нервам. — Есть еще четвертый.
— Кто он? — в один голос спросили меня Толя и Лена.
— Тот, кто переодел Киру. Тот, кто снял с нее ковбойский плащ и сапоги, а также забрал ее простреленную шляпу. Тот, кто здесь немного попыхтел, пока я была без сознания.
— И кто же это? — Анатолий как-то заметно съежился, и мне показалось, что по его телу пробежали мурашки.
— Я не знаю, — нервно замотала я головой. — Я не знаю… Я не видела… Я была без сознания… Я не знаю, как мне доказать вам то, что, когда Кира за мной гналась, она была одета в ковбойские шмотки. Она порезала мне ногу… Хорошо, быть может, это не доказательство. Но она еще убила спасателя.
— Что?
— Я говорю, что она убила спасателя. Он лежит в своем домике с ножом в груди. Это тот же нож, который я видела в прошлый раз, похожий на кинжал. Там рукоятка такая красивая.
— Мне кажется, что мы это уже проходили. — Толя подошел ко мне поближе, взял меня за подбородок и притянул мое лицо к себе. — Знаешь, была б моя воля, я бы сам тебя убил…
— Давай.
— Не могу. Я не сумасшедший. Но ты даже не представляешь, как мне хочется тебя убить.
— За что?
— За то, что ты натворила.
Я почувствовала, как после этих слов, в ту же самую минуту, по моим щекам потекли слезы.
— Ты недоволен, что я сталась жива? Ты хотел, чтобы осталась жива Кира?
— Я хотел, чтобы ты ничего не натворила. Теперь ты понимаешь, насколько ты больна? Ты это понимаешь? Ну, скажи, ты хоть немного это понимаешь? Ты опасна. Ты очень сильно опасна. Это ж надо, до чего довел тебя тот козел… Тебя же в больницу нужно класть, в дурку. Хорошо, если суд признает самооборону, в чем я глубоко сомневаюсь, а если нет, то у тебя один-единственный выход — дурдом.
Я убрала руку Анатолия от своего лица и проговорила сквозь слезы:
— Ты говоришь так просто потому, что хочешь, чтобы на этом месте лежала не Кира, а я. Это случайное убийство, и все факты тут налицо. Я никого не убивала, я просто боролась за жизнь. Я хотела жить, только и всего. Я очень хотела жить. А в домике действительно
— Нет, Кира не оживет, потому что она мертва.
— Спасатель тоже был мертв, а затем ожил.
— Кира не оживет…
— А то мы сейчас выйдем, а вернемся — она сидит, чай пьет как ни в чем не бывало. И все же вы на всякий случай посмотрите спасателя. Я видела его мертвым. Быть может, он еще не ожил.
Когда у Анатолия окончательно сдали нервы, он схватил меня за плечи и начал хорошенько трясти.
— Ты хоть понимаешь, что ты несешь бред?! То один ковбой, то второй, то один мертвый спасатель, то второй… Ты когда в последний раз в больнице проверялась? Ты хоть понимаешь, что ты убила женщину? Ты представляешь, что тебе за это будет? Это тюрьма! Тюрьма! И какого хрена ты стреляла из моего оружия?!
— Какая тюрьма? — Я всхлипнула и тыльной стороной ладони вытерла слезы. — Какая к черту тюрьма?
— Обыкновенная.
Посмотрев на часы, Толя встал у двери и мотнул головой в сторону выхода.
— Пойдем посмотрим на всякий случай домик спасателя.
Когда мы подошли к пляжу и я увидела валявшееся на песке полотенце, я тут же подняла его и сбивчиво заговорила:
— Вот это полотенце я видела на берегу, когда пошла к морю. Я подумала, что это Кира решила искупаться, ведь она и представления не имеет о том, что же такое ночное Красное море. Я перепугалась, что она утонула, что ее укусили какие-нибудь ядовитые ежи или съели ужасные рыбы… Я бегала по берегу, махала полотенцем и звала ее. А затем я увидела в сторожке спасателя свет, кстати, он там горит и сейчас. Я бросилась к нему в надежде накричать на него за то, что он плохо отрабатывает свой хлеб. Когда я открыла дверь его домика, то увидела, что он мертв.
— Это полотенце Киры. — Лена взяла из моих рук полотенце и внимательно его рассмотрела. — Это полотенце Киры, — повторила она уверенным голосом и отдала его мне.
— Откуда ты это знаешь? — спросил у нее Анатолий.
— Я сама ей его выдала, как только она приехала и прошла в спальню, чтобы распаковать свои вещи. Вот, видите, птицы нарисованы странные какие-то? Мы с ней тогда еще посмеялись, что такие птицы науке неизвестны, и она назвала их волшебными. Второго такого полотенца в доме нет. Это я гарантирую. Я знаю все белье как свои пять пальцев. Я его сама покупала.
— Даже если и так, это еще ни о чем не говорит, — пробурчал Анатолий себе под нос и открыл дверь сторожки.
Признаться честно, я не рассчитывала на то, что увижу спасателя мертвым, ведь в прошлый раз он чудесным образом воскрес. К моему величайшему удивлению, спасатель был мертв. Когда Толя открыл дверь сторожки, то тут же отпрянул, а Лена издала пронзительный крик. Лишь я одна никак не отреагировала на кошмарное зрелище: слишком много страха за последнее время я испытала. Слишком много… Наверно, у меня уже просто не было сил бояться — ведь для того, чтобы бояться, тоже нужны силы.