Запасная жена
Шрифт:
— А мне казалось, что любовь всепрощающа и что в ней нужно уметь прощать все. Кто не умеет прощать, тот не умеет любить.
— Есть вещи, которых не прощают даже в любви. Это предательство, а особенно не физическое, а моральное. Три года Кира уходит от мужа. Ровно три года. Это достаточный срок для того, чтобы перестать ей верить. Если она думала, что от радости я брошусь ей на шею, то этого не произошло, точно так же, как она не бросилась мне на шею, когда я пришел к ее мужу. Можно играть чувствами каких-нибудь юнцов, но только не чувствами зрелого мужчины. Ты понимаешь, о чем я?
Я почувствовала,
— Ты хочешь остаться со мной?
— Я хочу использовать шанс быть с тобой.
— А как же Кира?
— Пусть Кира побудет несколько дней на вилле, а затем она уедет домой к тому, кого предпочла мне.
— Ты это твердо решил?
— Я думаю, что по-другому просто не может быть. Я улыбнулась и бросилась к Анатолию на шею.
— Ну смотри, Казанова, если ты передумаешь, то пеняй на себя. Тогда моей ноги даже близко не будет на вилле. Если судьба дала тебе шанс, то постарайся его использовать на полную катушку. И еще. Постарайся, пожалуйста, сделать все так, чтобы я не чувствовала себя дурой.
Этим вечером мы ужинали вдвоем и болтали о чем угодно, стараясь лишь ни словом не упоминать о Кире. Когда ужин подходил уже к концу, я не выдержала и задала вопрос, который не давал мне покоя.
— А где Кира?
— Она спит. Она очень плохо себя чувствует.
— Она так плохо переносит акклиматизацию?
— Она и сама этого не знала.
Когда стемнело, мы вышли из дома, сели на берегу моря и, взявшись за руки, принялись смотреть вдаль.
— Ума не приложу, как тебя угораздило купаться одной в ночном море. Не думал, что ты способна на подобные подвиги.
— Просто мне был очень одиноко. Анатолий обнял меня и поцеловал мои волосы.
— Знаешь, даже не верится, что еще совсем недавно я совершенно тебя не знал и ты была для меня никем. Все как-то быстро случилось, но теперь ты поселилась в моей душе, и даже сегодня, когда приехала Кира, я уже не стоял на распутье. Я знал, что я не могу тебя отпустить.
— И ведь мы так странно встретились. Мы встретились, когда оба были на грани. Когда я тебя увидела в первый раз, моя душа была очень слаба. У меня было такое странное ощущение, будто я долгие годы шла по острым ступеням и вдруг, в один прекрасный миг, я поняла, что я не могу идти дальше, я упала и разбилась. И мне казалось, что это конец и жить уже незачем.
— Ты знаешь, мы чувствовали одно и то же. Когда мы встретились, мне тоже казалось, что моя жизнь кончена. А теперь… У нас у обоих она только начинается. И все же ты сумасшедшая.
— Почему?
— Потому, что я вот смотрю на ночное море и чем больше я на него смотрю, тем больше понимаю, какие опасности оно в себе таит. Неужели тебе не было страшно?
— Мне было страшно, а теперь нет, потому что ты именно тот человек, который сможет меня защитить. Толя, а зачем тебе оружие?
Анатолий слегка отстранился и посмотрел на меня непонимающими глазами.
— Ты о чем?
— Я просто спросила, зачем тебе оружие.
— Какое оружие?
— Которое ты купил сегодня у Махмеда.
— Откуда ты знаешь?
— Извини, я невольно подслушала.
— А ты разве не знаешь, что подслушивать нехорошо?
— Толя, я подслушала случайно. Я хотела встретиться с тобой раньше,
— Любопытной Варваре на базаре нос оторвали.
— Я никогда не была любопытной, просто я случайно подслушала твой разговор.
Анатолий резко встал и протянул руку, чтобы помочь мне подняться. Затем взял меня за плечи и произнес серьезным голосом целую тираду, в которой даже послышались какие-то малоприятные, угрожающие нотки.
— Маша, я не люблю когда женщина лезет туда, куда ей совсем не нужно лезть. Я уже тебе объяснял и не поленюсь объяснить еще раз, что существуют чисто мужские дела и не надо спрашивать меня о том, о чем я не хочу тебе говорить. Давай с тобой договоримся: ты никогда не слышала тот разговор и ни о чем меня не спрашивала.
— Хорошо. — Я почувствовала, как на моей спине выступил холодный пот.
— Я думаю, что ты больше не станешь себя так вести и будешь слушать и знать только то, что тебе можно. И не смотри на меня такими испуганными глазами.
— Я тебя не боюсь, — быстро проговорила я и отвела глаза в сторону.
— Поверь мне, я купил этот пистолет не для того, чтобы убивать людей. Я не убийца. Я купил его совсем для другой цели. А может, и цели-то никакой нет. Может, я купил его просто потому, что мне этого захотелось. Ты понимаешь, о чем я говорю?
— Понимаю. Я понимаю, что я ничего не слышала, ничего не видела и ничего у тебя не спрашивала.
— Вот и правильно. И не нужно меня бояться. Я надеюсь, ты уже успела понять, что я не убийца и не насильник. Если я купил какую-то вещь, то, значит, она мне нужна, и только мне одному знать, зачем я это сделал, и только я один должен распоряжаться этой вещью по своему усмотрению.
До дверей моей спальни мы дошли молча. Толя о чем-то думал, а я уже тысячу раз пожалела о том, что задала ему вопрос, который не должна была ему задавать. Я хотела услышать ответ, но вместо ответа столкнулась с какой-то потаенной угрозой, раздражением и внутренним разочарованием. Открыв дверь своей спальни, я подняла свои грустные глаза и тихо сказала:
— Извини.
— Все нормально, просто я не люблю подобных вещей.
— Подобных вещей больше не будет. — Я выдавила из себя улыбку и произнесла уже более мягким голосом:— А я знаю, зачем тебе пистолет.
— Зачем? — моментально изменился в лице Анатолий, а в его глазах вновь появилась суровость.
— Для того, чтобы меня защитить.
Толя ничего не ответил и смотрел на меня пристальным, пронизывающим взглядом.
— Ты купил пистолет для того, чтобы убить ковбоя. Я знаю, что ты тоже его видел. Когда я услышала про пистолет, я сразу поняла, для кого он предназначен. Просто ты не хочешь напоминать мне о его существовании и хочешь, чтобы я по-прежнему верила, что это видения, но я знаю точно, что ты купил его именно для этих целей. Ты хочешь за ним поохотиться? Ты хочешь разобраться с тем, что произошло? Ты его видел?