Западня

Лыхвар Александр

Казалось, можно было немного расслабиться, но Керон наоборот, еще усилил свое внимание, с волнением думая о кордонах и постах, расставленных по периметру базы, но как он не всматривался в темноту, ничего подобного не видел. Эта неопределенность действовала на нервы больше, чем видимое и реальное препятствие.

Наконец, метрах в двухстах, он заметил возвышающуюся абсолютно черную стену диких джунглей, четко выделяющуюся на фоне начинающего сереть неба. Керон пригнулся и крадучись подобрался ближе, затем ползком преодолел еще несколько десятков метров. Высокая, густая трава мешала ориентироваться. Подняв голову над травой, Керон рисковал быть замеченным. Выходом из сложившегося положения

опять послужило дерево, роскошное, высокое дерево, величественно стоящее несколько слева. Стараясь не стучать своими железяками и как можно тише шуршать травой, он дополз до исполинского ствола и поднявшись выглянул из-за укрытия.

Стена диких джунглей буквально давила своим буйством на более-менее расчищенное пространство и казалась сплошным переплетением всевозможных кустов, лиан, побегов молоди и почерневших от времени и постоянной конкуренции стволов старых деревьев. Вдоль этой стены необузданной жизни, уныло тянулись редкие столбики, с натянутыми вдоль несколькими рядами узкой, металлической ленты. Забор казался вполне преодолимым и скорее всего отмечал границу подконтрольной территории, чем предохранял от проникновения. Вдоль забора, по хорошо протоптанной тропинке без всякого энтузиазма брел одинокий часовой. Оружие висело у него на груди. На стволе и прикладе безвольно лежали руки солдата. Время от времени он подносил правую правую руку к лицу и выпускал изо рта струйку дыма.

– Вот бы он курил какое-то настоящее зелье, – тихо прошептал Керон. Звук собственного голоса его несколько подбодрил. Вдруг радиостанция Керона ожила. Он мигом крутнул регулятор громкости влево, понизив громкость динамика до предела.

– Посты 12, 13… 25, – вопрошал заспанный голос, – доложите обстановку на ваших участках дежурному. Незамедлительно, в порядке очередности тут же последовали доклады на запрос. Интонация докладов была от откровенно наплевательской, до раболепно заискивающей.

– Пост номер двадцать один, – послышался хрипловатый голос в динамике. Керон неотрывно следивший на «своим» часовым, заметил, что тот небрежно бросил окурок и поднес к уху свою радиостанцию. – …за время дежурства ничего не произошло. Когда будете менять? – Вдруг спросил часовой, без предупреждения перейдя на панибратский тон. – Мне уже спать охота.

– Размечтался, – сказал смачно зевая дежурный, – вам всем стоять еще по два часа.

Эфир заполнили проклятья и ругательства на самый изысканный вкус. Дежурный ответил сразу всем мастерски составленным, замысловатым выражением и отключился. Некоторое время эфир заполняла сплошная ругань, которая постепенно пошла на убыль и вот уже остался только один хриплый голос часового 21-го поста:

– Плевать мне на ваши проблемы, – вещал он в эфир в миллиметровом диапазоне с запалом прирожденного диктора, – я не нанимался стоять тут по ночам на свежем воздухе. Что других больше нет?

Керон увидел, как постовой опять закурил.

– Можно подумать, – продолжал он после паузы, – нужно кому-то сюда лезть. Никто никогда не лазил. Я только удивляюсь, что никто не бежит. Да и нет никого кроме зверья, в этих проклятых джунглях.

– Заткнулся бы ты, – дружески посоветовал кто-то с соседнего поста, – а то тебе точно влетит, и нам вместе с тобой.

– Да пошли вы все… – С досадой в голосе бросил охрипший, но отключился.

Светало. Часовой вскинул оружие и выпустил длинную очередь в джунгли, потом еще и еще одну. Немного успокоившись, он перестал ходить по тропинке, а презрев все инструктажи и приказы присел на ее краю и стал размеренно попыхивать сигаретой.

Керона будто что-то подтолкнуло. Он покинул свое укрытие и быстро, как мог, пополз к забору. Время от времени он осторожно поднимал голову

и смотрел в сторону караульного, но тот все сидел и дымил сигаретой. Керон понимал, что у него ровно столько времени, сколько горит сигарета у часового. Как только окурок полетит в заросли, этот человек успокоиться и будет исполнять свои обязанности не хуже чем прежде. Выговориться – он уже выговорился, осталось только успокоиться. Керон выбивался из сил, но не сбрасывал темп. Металлические ленты забора были совсем рядом, а время отпущенное ему на это, уходило еще быстрее, в виде тлеющего огонька, размеренно движущегося по сигарете часового. Ну еще чуть-чуть, еще миг.

Керон протиснулся между двух нижних лент, едва не застряв из-за своего убийственно опасного ранца и перевалившись на ничейную территорию откатился под защиту густых зарослей.

Часовой встал и презрительным жестом щелкнул окурок в заросли, потом подозрительно осмотрел свой участок. Не обнаружив ничего достойного его внимания, он развернулся и побрел по тропинке вдоль забора. Спешить было некуда. Время едва тянулось, с явным одолжением отсчитывая похожие на годы секунды и лениво складывая их в минуты и часы.

Еще метров тридцать Керон прополз легко углубляясь в непроглядные с виду заросли, потом встал, отряхнулся и проверил все ли в порядке со снаряжением. Не доставало только одной обоймы к импульснику, которая вероятно выпала из кармана, когда он ползал.

Сердце, подстегнутое приличной дозой адреналина в крови, все еще колотилось как сумасшедшее, но сознание уже успокаивалось. Он не знал ничего. Ни куда отправиться, ни что он будет делать дальше. Будущее, которое превратившись в лишенное даже лучика света, черное пятно пространства, как только он потерпел крушение, не прояснилось с того времени ни на йоту, только где-то в глубинах подсознания, маленькой, едва уловимой искоркой, тлела уверенность, что он правильно сделал, что он на верном пути, и что даже может быть, у него что-то и получиться.

Пернатые обитатели зарослей постепенно просыпались, громкими криками дружно приветствуя новый день. С каждой минутой это приветствие становилось все громче и решительней.

Керон достал из кармана радиостанцию и прошелся по всем диапазонам. В эфире были только пилоты двух челноков, выполняющие плановый облет и их диспетчер, во всех остальных поддиапазонах было полное молчание. Он еще послушал немного, но все было спокойно. Если его и хватились, то еще не искали. Потом он выключил станцию, открыл крышку отсека питания и вынул элементы питания, вспомнив о существовании электронных средств слежения, способных обнаружить любой работающий электронный прибор на огромном расстоянии. Рассовав по разным карманам станцию и элементы питания он достал импульсник, снял его с предохранителя и готовый к любой неожиданности углубился в непролазную чащу. Пробираться было трудно, но вполне возможно.

Вскоре заросли несколько поредели, казалось, что все жизненные интересы этого вечнозеленого, тропического леса, концентрировались на границе с относительно свободным участком, и почти без внимания оставались районы в глубине, хотя может быть, так только казалось.

Не смотря на набиравший силу рассвет, под пологом крон исполинских деревьев, все еще было темно. Плотно сомкнутая вверху листва, ревниво относилась даже к самым тоненьким и безжизненным лучикам света, пропуская на более низкие ярусы только то, что не в силах была использовать сама. Стволы деревьев, толстые, в несколько обхватов, причудливо обвитые лианами, со множеством поселившихся на коре растительных паразитов, казались массивными колоннами, поддерживающими зеленое поре жизни, бушующее где-то вверху, под порывами западного ветра. В принципе, так оно и было.