Западня
Шрифт:
Высокий, заросший до глаз черной бородой ссыльный, остановившийся на голос и слушающий непривычный для барака разговор перебросил через плечо выцвевшую, пропитанную солью майку высказал свое мнение:
– Нам и вводить ничего не надо будет внутрь, это дерьмо нас доконает непосредственно, и абсолютно бесплатно. Еще не было такого дня, чтобы у меня под вечер не болела голова, у меня, у которого она вообще никогда не болела. Все даже шутили, что там просто нечему болеть. Я и сам так думал…
Шутки не получилось. Все замолчали. Кто-то вспоминал о чем-то своем, когда-то пережитом, и все без исключения думали о том, что им еще предстоит пережить.
Прошло еще три бесцветных, монотонных дня, загруженных руганью, издевательствами
Нужно было бежать. Бежать как можно быстрее и дальше от этого гиблого места, синонимом которого была медленная, наполненная кошмарами смерть. Роб ждал случая, вероятно как и все остальные, но пока ничего необычного не происходило. Лагерь жил своей обычной, размеренной жизнью. Ничего не нарушалось в распорядке, поддерживаемом вероятно многими поколениями охраны, надсмотрщиков и их рабов. О, эта охрана, здесь ей завидовали все кто работал на полях и многие, кто на этих же полях присматривал за процессом и подгонял ленивых и быстроустающих плетью. Казалось, что они вообще ничего не делали, кроме того, что жрали в своей уютной, маленькой столовой, спали в просторных котеджах и прогуливались над лесом в маленьких, маневренных штурмовиках, которые так красиво смотрелись в лучах заката.
Это была самая привилегированная каста, которую Роберт выделил в своих наблюдениях. Видимо только они в процессе производства наркотиков были настоящими профессионалами и поэтому пользовались значительным расположением клана. Хотя, когда Роберт подумал над этим побольше, то сделал для себя одно маленькое открытие – они и есть клан, его костяк. В подтверждение этому служило не только то, что они жили наиболее комфортно во всем поселке, но и тот факт, что в их котеджах можно было встретить и женщин – видимо самую большую роскошь в этих позабытых Богом местах. Ведь содержание человека, не приносящего доход, а наоборот убытки, могли себе позволить только те, в чьих руках оказывался процент этого самого дохода. Сурки почти не привозили женщин на плантации. Это был не тот товар, за который здесь готовы были платить. Для этих мест это была скорее экзотика. Даже надсмотрщики, стоящие на иерархической лестнице гораздо выше простого раба, не могли себе позволить многого из того, что для этих людей, никогда не расстающихся с оружием было делом привычным.
Мысль о побеге не покидала Роберта ни на минуту. Он обдумывал все возможные варианты во время работы, перед сном, во время коротких, вынужденных перерывов на плантации, но в голову ничего стоящего не приходило. Сильно путал все возникающие планы надсмотрщик, который уж очень рьяно исполнял возложенные на него обязанности, явно пытаясь доказать тем самым свою лояльность здешним правителям. Этот пес буквально по пятам бродил за своими подопечными не снимая правую руку с постоянно висевшего у него на шее плазмомета. Иногда Роберту казалось, что этот человек так и родился с оружием в руках. Как только удавалось бросить взгляд назад, Роберт сначала видел черную как ночь форсунку оружия, направленного ему в спину, а потом уже и его хозяина, готового в любой момент отправить в небытие любого, кто попытается изменить сложившееся годами положение вещей.
Запасы, собранные Робертом достаточно наполнились. Теперь он уже не подкладывал новые порции, а менял новые на старые, сильно подпорченные, держа свои припасы в постоянной готовности к побегу. Здраво рассудив, что такая возможность может возникнуть не только когда он будет находиться в лагере или своем бараке, но и когда будет работать в поле, он за несколько заходов перенес часть провизии на плантацию. Конечно в этом
Какую именно опасность может в себе таить этот хлипкий заборчик, Роберт для себя пока не уяснил, но намеченный им путь побега, казавшийся ему самым реальным проходил именно через эту преграду. Все остальные места, где он мог беспрепятственно появиться были слишком далеки от спасительного леса, и имели значительно больше препятствий, чем густо натянутая проволока-нержавейка, хотя насколько он заметил, что надсмотрщик во время обхода плантации старается держаться ближе к полю, чем забору, и если у него возникало препятствие, и необходимо было обойти внезапно окрепший куст или еще какое-то растение, бурно рванувшее к Карманту, то их он то же обходил всегда со стороны возделанной земли, стараясь не приближаться к забору.
Необходим был только случай, и он, как это не странно, не заставил себя долго ждать.
Пара штурмовиков на предельной скорости шла над джунглями. За ними по неправдоподобно-зеленой листве верхнего яруса неслись две черные тени, в точности повторяя маневры своих хозяев. Распластавшиеся над диким лесом черные, матовые корпуса боевых машин походили на два огромных ската, вышедших из своего логова поутру на охоту. Штурмовики предназначались для ведения боевых действий за пределами атмосферы, но и в атмосфере они чувствовали себя превосходно. Иногда одна из машин врезалась корпусом в верхушку дерева, выросшую несколько выше общего уровня, и тогда все пространство вокруг штурмовика заполнял своим взрывом зеленый фейерверк срезанных листьев, причудливо изменяя свои очертания в завихрениях воздуха, оставленная грозной боевой машиной. Судя по всему, за штурвалами обеих штурмовиков сидели люди четко представляющие что и как необходимо делать. Ведущая машина уверено прокладывала курс, ведомая, следовала всем маневрам командира и находилась справа, и на два корпуса сзади.
Пройдя еще некоторое расстояние и прижимаясь при этом как можно более плотно к джунглям, пара штурмовиков синхронно снизила до минимума скорость и вышла на открытое пространство, расчищенного под плантации леса, оказавшись над владениями Мердлока.
Как только под ними открылись плантации, штурмовики сразу открыли огонь. Дешевые, неуправляемые ракеты вылетали из брюха машин и подвесных, подкрыльных держателей с такой скоростью, что взрывов от старта отдельных ракет ухо просто не улавливало. Ракетные установки работали с такой скоростью, что окрестности рвал только сплошной, высокий вой, смешивающийся с гулом разрывов на поверхности. Нападавшие имели такое неоспоримое преимущество, буквально давили на нервы мощью своей техники что даже не попадая в плоть, взрывали психику изнутри.
Комья грязи и большие куски вырванной взрывами почвы разлетались в разные стороны. Экипажи штурмовиков разделились и методично простреливали плантацию за плантацией, хладнокровно уничтожая все, что попадалось им в прицел.
Охранники и надзиратели в истерике бегали среди горящих и разлетающихся в прах при новых построек поселка, хотя это наверно громко сказано. Поселка, как такового, уже через полторы минуты налета не существовало. Теперь все, что от него осталось больше напоминало внушительных размеров костер, ярко пылающий костер, который грел и без того жаркий день.