Западня
Шрифт:
Грумс навел справки о поисковиках. Ничего вызывающего подозрения не было. И он вернулся к себе. Он не собирался плестись в хвосте у невидимки. Надо было опередить его. Он заказал вертолет. Но не маленькую "стрекозу", а побольше, повместительнее и посолиднее. Поднял тихо, без паники спецотряд. И вылетел вместе с ним в лес, к вождю. Если этот чистильщик куда и придет, так именно туда! И прямиком угодит в западню!
Так рассуждал Грумс. План его был предельно прост. Но от сведущих людей Грумс не раз слыхивал, что все великое бывает простым. И он не сомневался.
Он был готов к борьбе!
Дхунго-бун Гханг не удивился, когда с первыми лучами солнца полог его пальмовой хижины откинулся и внутрь вошел желтоглазый и босой малаец в полувоенной форме. Он привык, что после двух- или трехдневной попойки к нему захаживали всякие типы. И этот был не худшим вариантом - Дхунго учился в Оксфорде на юриста, а в Москве на врача-психиатра, и он знал, что галлюцинации могут быть самыми разными, но лучше на них не обращать внимания. И он прикрыл глаза.
Его толстые и красивые жены спали. В хижине стоял мелодичный храп. Минуты через две, чтобы проверить, не испарился ли призрак, Дхунго открыл один глаз.
Малаец сидел прямо перед ним, скрестив ноги по-турецки. И ждал.
– Если ты пришел за моей душой, - просипел Дхунго, - так это слишком рано, приятель, я не собираюсь пока туда! Видал, сколько у меня баб? Их же всех надо содержать - и поить, и кормить, и...
– он хотел сказать про одежду, но сообразил, что на его "бабах" практически ничего не было, и промолчал.
– Нет, я пришел не за твоей душой. Она мне не нужна!
Вождь приободрился.
– Тогда будь добр, подкати ко мне вон ту бутылочку, а?!
Малаец сходил в угол хижины за бутылкой. Откупорил ее. Поднес к губам Дхунго. Тот глотнул. И сразу ожил.
– Меня интересует бнхгуро-нгхоро, - сказал малаец.
Вождь сделал задумчивое лицо, потеребил пальцами подбородок. Он уже понял, что малаец никакая не галлюцинация и что, следовательно, с него надо хоть что-то содрать за информацию. А также и за нарушение покоя, его собственного и его любимых жен.
– Не так-то все это просто, - проговорил он загадочно.
Малаец выдернул из его руки бутылку. Наклонил ее горлом вниз - драгоценная влага полилась на циновку.
– Стой! Ты чего?!
– встрепенулся вождь.
– Так себя приличные гости не ведут, отдай бутылку!
– Ты видел его сам?
– Нет!
– Так чего же болтаешь, кому ни попадя?! Только теперь вождь обратил внимание на острейшие когти гостя. И все сразу понял - недаром он имел два диплома.
– Его видела только моя жена, вон та, что с краю!
– проговорил он отчетливо и трезво.
– Если она тебе нужна - забирай! А я ничего не слыхал, ничего не видал!
– Дхунго-бун Гханг состроил лицо законченного дурака,
– Хочешь, и бутылку забирай! Мы живем в глуши, нас никто не видит, никто не слышит. Мало двух жен, бери трех!
Малаец молчал. Он смотрел прямо в глаза вождю. И Дхунго-бун Гханг прикрыл глаза, размяк, заснул. Ему снилось, что малаец подошел к спящим женам, провел над ними когтистой рукой, прошептал что-то, а потом вышел. Но этот сон сразу же забылся, как забывается множество никчемных и пустых снов.
Проснулся вождь поздно. Солнце стояло высоко. Жены сплетничали в тенечке, грызли орехи. А его самого тряс за плечо комиссар Грумс. Еще вождь заметил, что в хижине стоят два молодцеватых парня в маскировочных накидках и касках.
– Чего там, война, что ли, началась?
– спросил вождь, протирая глаза.
– На-ка, глотни!
– предложил ему Грумс. Вождь покачал головой.
– Убери это мерзкое пойло. Говори, зачем пожаловал?!
Грумсу уже надоело за последние сутки удивляться. И все-таки он приподнял свои облезлые брови вверх. Если сам великий предводитель лесного племени Дхунго-бун Гханг, пристрастившийся к зелью еще лет двадцать назад то ли в английских пабах, то ли в московских забегаловках, отказывается от глотка джина поутру, после явной вчерашней попойки, то, значит, или мир перевернулся, или что-то у него с мозгами не так.
– Бнхгуро-нгхоро!
– процедил Грумс в лицо вождю.
– Сам такой!
– ответил тот.
– Чего надо?
– Кто у тебя был?
– Никого!
– Слушай, я представитель власти! Если ты не перестанешь паясничать, я вынужден буду тебя арестовать!
– Попробуй, Грумс! Мои жены выцарапают тебе твои маленькие свинячьи глазки! Говори, зачем пришел?
– Что это?
– комиссар сунул под нос вождю черный шарик.
– Не знаю? Отвяжись!
– Подумай хорошенько! Это же "слезы дьявола"?! Вождь почесал переносицу, потом поскреб ногтями под мышками. После раздумий сказал глухо:
– Наверное, Грумс, это твое собственное дерьмо! Комиссара начинало трясти. Он был вне себя от бешенства. И он. злился не столько на вождя, сколько на того, кто повсюду опережал его. Он бы придушил собственными руками этого поганого ублюдка, он бы стер его с лица земли! Лишь бы только он попался в его руки. Но похоже, на этот раз западня останется пустой. Пора сматывать удочки! Эта тварь сделала свое дело и больше сюда не заявится. Надо искать новое место. И все же он еще раз переспросил:
– Дхунго, ты большой и хороший человек! Я тебе привезу двадцать ящиков джина, клянусь! Скажи прямо, не юли, неужто ты ни черта не помнишь?! Ну! Я тебя прошу, ответь!
Вождь улыбнулся открыто и простодушно. Положил руку на плечо Грумсу. Чуть сжал ладонь.
– Комиссар, мы же с вами интеллигентные люди, ну зачем нам пудрить друг другу мозги, ну, подумайте, - проговорил он с душевной теплотой и особой мягкостью в голосе.
– Я вам тоже клянусь, что моя твоя ни хрена не понимай!