Западня
Шрифт:
— Посиди немного. — Она толкнула его на стул, заваленный одеждой. Достала из сумочки маленький пузырек. Давид с удивлением наблюдал, как она аккуратно насыпала немного порошка на тыльную сторону ладони и втянула его одной ноздрей через небольшую серебристую трубочку. Потом протянула пузырек Давиду. Он отрицательно покачал головой.
— Ты ханжа. Не смотри на меня с таким ужасом! — смеясь, воскликнула Шейла. — Это останется между нами, тебя никто не увидит. Эй, это же Рождество, и мы не на работе!
Давид снова покачал головой, но улыбнулся. Кто бы мог подумать? Строгая старшая медсестра, нюхающая кокаин в чьем-то гардеробе. Да уж, если кому и нужно оторваться по полной программе, так это ей.
— Ну, и где тот человек, с которым ты хотела меня познакомить? — спросил он.
— Стоит перед
— Я тебя уже знаю.
— Нет, не знаешь.
— А, ну ладно, — засмеялся Давид. — Вижу, в тебе много такого, чего я понять не в силах.
Она снова повторила процедуру, вдохнув кокаин теперь другой ноздрей, заморгала и потерла переносицу. И правда, он совсем не знал ее и теперь увидел с другой стороны. Сейчас в ней не было ничего от строгой деловитой старшей медсестры, внушавшей уважение и страх как коллегам, так и пациентам. Глядя на нее, было трудно представить, что она постоянно пыталась запугивать его. Она казалась кроткой, как ягненок. Под воздействием наркотика Шейла выглядела молодой и трогательной, как подросток. Большие голубые глаза были чистыми, как у ангела, а рыжие локоны огненным ореолом окружали лицо. На ней было мини-платье изумрудного цвета, а гладкие мускулистые ноги обтягивали тоненькие колготки. Он заметил множество конопушек на бедрах, проглядывавших через прозрачный нейлон. Вдруг Давиду стало неуютно, и он встал.
Когда Шейла заметила, что он собирается уйти, она шагнула ему навстречу, прижав к вешалке.
— Разве мы не можем быть друзьями? — спросила она, протянула руку и убрала волосы с его лба. Ее прикосновение было слишком интимным, и ему вдруг сильно захотелось выбраться из душного гардероба, но тогда бы он показался возбужденным и беспомощным, что было бы ей на руку.
— Конечно, — ответил он. — Означает ли это, что ты прекратишь насмехаться надо мной при каждом удобном случае?
Женщина провела кончиками пальцев по его губам:
— Да брось ты, не относись к себе так чертовски серьезно. Неужели ты не понимаешь, что я пытаюсь тебе помочь? Ты такой брезгливый, привередливый и… — она опустила руку и вцепилась в его галстук, пока подбирала подходящее слово, — утонченно-чувствительный. Ты слишком педантичный и скромный для этого города. Хотя я, конечно, понимаю почему. — Она засмеялась и потянула его на себя, держа за галстук. — Дорогуша, я раскусила твою игру в первый же момент.
Невзирая на благодушное настроение и количество выпитого, он почувствовал, что цепенеет, будто только что получил удар в живот. Он смотрел на нее и видел совсем другую Шейлу, ту, которую боялся и ненавидел. Давид сжал челюсти и почувствовал, что его накрывает острое желание швырнуть ее на эти куртки и пальто, задрать платье, сорвать колготки, вонзиться в нее и, выдавив всю ее злобную заносчивость и надменность, заставить молить о пощаде. Чувство было таким внезапным и необъяснимым, что его бросило в жар от возбуждения. Он стоял в замешательстве и не знал, то ли ему действительно сделать с ней то, что хотелось (он подозревал, что она позволит ему сделать это), то ли немедленно убираться отсюда. Он глубоко вздохнул, оторвал ее руку от галстука и двинулся в сторону двери, но Шейла загородила ему дорогу. Роскошная соблазнительница, она была намерена получить то, чего хотела, Бог знает зачем и по какой причине. Она же должна была понимать, что он ее не хочет (или… все же хочет?), так зачем же пытаться, нарываясь на отказ, когда так много других мужчин, которые только о ней и мечтают. Другие мужчины были готовы ради нее на все…
Давид повернулся и пристально посмотрел ей в глаза, пытаясь разгадать, что таится в их прекрасной загадочной голубизне. Она сказала, что хочет быть его другом, хотя он понимал, что она ждала большего. Тогда почему она думает, что сможет добиться этого, буквально разрывая его на куски? Шейла смотрела на него, как бы принимая безмолвный вызов, но совсем неправильно его истолковала.
— Хорошо, покажи мне… — хрипло произнесла она. Дыхание ее участилось, губы приоткрылись. — Покажи, каким неистовым ты можешь быть. Попробуй совладать со мной. Мой бойфренд уехал. Поехали ко мне. Только один разок.
Он почувствовал свое преимущество и, почти сожалея об этом, воспользовался им.
— Это не сработает, — он улыбнулся и, притворно
Шейла с минуту молча смотрела на него, ошарашенная услышанным.
— Потому что ты чертов гомик, — прошипела она и вышла. Давид стоял, вдыхая запах духов и влажной шерсти. Черт! Зачем он так сказал? Месть не принесла удовольствия. Он был таким же жестоким, как она. Спустя мгновение, когда он собрался уходить, послышался тихий стук в дверь. За дверью стоял Хогг, который тут же попытался заглянуть через плечо Давида.
— Извините, я искал Шейлу, — произнес Хогг с отсутствующим видом, в этот момент он никак не походил на маленького диктатора больницы. — Я думал, может, она тут с вами.
— Была. Но не беспокойтесь, мне она не нужна, — ответил Давид наплевательским тоном. — Однако учтите, Эндрю, у нее очень плохое настроение. Так что я бы на вашем месте не связывался. — Он вышел, а Хогг в оцепенении уставился себе под ноги.
Спустя два часа Давид был очень пьян. Он никак не собирался напиваться до такой степени. Он отыскал свою куртку и вышел на улицу, чтобы найти Марту. Однако было еще рано, и она развозила по домам других бедолаг. Давид решил подождать возле дороги, надеясь поймать ее или другую машину, едущую в город. Прошло всего несколько минут, а мороз уже пробрался через куртку, сковав тело. Это было лучше, чем обольщение. Он чувствовал, что не прочь ощутить эту леденящую дремоту, транс, полный блаженства и света… Это была та самая опасность, которой он никогда не понимал. Он почувствовал сонливость, желание сесть прямо в снег, но вдруг резко очнулся, его охватила сильная дрожь. Он стал прыгать на месте, потирая руки в перчатках и жалея, что не взял шапку.
Подъехала какая-то машина и остановилась возле него.
— Залезай, — велела Шейла через щель в окне. — Не можешь же ты тут стоять. Ты пьян, и это очень опасно. Я не хочу отвечать за то, что не подобрала тебя и оставила замерзать до смерти. — Он все еще колебался, и она, фыркнув, добавила: — Да я тебя и пальцем не трону. Отвезу прямо домой.
Они ехали в молчании. Шейла казалась совершенно трезвой. Он заметил, что она не пила спиртного, но кокаин ведь должен быть действовать. Она полностью владела собой, чем бы предосудительным ни занималась.
Она свернула к стоянке трейлеров и остановилась.
— Смотри, — она указала на небо.
Тончайшая вуаль белых сполохов волнами развевалась по небу. Огни вспыхивали поочередно, как взмахи хлыста. Давид пару раз видел северное сияние, но был немного разочарован. Он видел совсем не то, что описывалось в книгах, вовсе не полыхание световых вспышек разного цвета по всему небу. Шейла повернулась и посмотрела на него, он с минуту тоже смотрел на нее, потом откинул голову на спинку сиденья и стал смотреть в ночное небо. Пляшущие вспышки все же завораживали. У Давида кружилась голова, но было удобно. В машине было тепло, даже жарко, в магнитофоне звучала группа «Дайер Стрейтс», и ему было уютно.
Давид хотел извиниться за свое поведение. Почему бы и нет? Он был излишне груб, хотел причинить ей боль в отместку за ее попытки унизить его. Хотя с ней и трудно общаться, она все же не олицетворение зла. Чертовски грамотная медсестра, очень трудолюбивая. Просто они были настолько разные, можно сказать, полные противоположности. Неудивительно, что между ними не было ни симпатии, ни взаимопонимания. Но им придется работать бок о бок еще несколько месяцев…
Именно в этот момент, когда он раздумывал, как предложить ей оливковую ветвь мира, он почувствовал, как ее рука дотронулась до него. Давид не шелохнулся. Он был слишком расслабленным, чтобы реагировать, слишком уставшим, чтобы сопротивляться. Ему так хотелось какого-то физического контакта, близости… Если бы только это была не она! Спустя мгновение она пробралась через множество одежек и умело расстегнула его ширинку. Ее мягкая теплая ладонь легла на его замерзший член, и он тотчас стал наливаться и твердеть в ее руке. Шейла не придвинулась ближе, а Давид не смотрел в ее сторону. Закрыв глаза, он пытался расслабиться под движениями ее руки. Она действовала очень опытно, как медсестра. Давид протянул руку и положил ей на бедро. Тонкий нейлон колготок был прохладным и скользким. Женщина подалась навстречу его руке, как бы предлагая двинуться дальше.