Западня

Сьюэлл Китти

— Не нужно одеваться. Еще долго будет тепло, а я на тебя не нападу, — засмеялась она. — Хотя ты в очень хорошей форме.

Она права. Было все еще жарко, а дым отгонял слепней. Давид снова снял рубашку и лег на одеяло, которое они привезли с собой.

— Так, у нас есть пара гамбургеров, две булочки и две картофелины, но к ним, кроме кетчупа, — ничего, — извиняющимся тоном произнесла Бренда. — Но главное — холодное пиво. — Она открыла бутылку и передала Давиду. Он смотрел на плечи женщины, которые так интимно массировал сегодня. Верхняя часть ее тела была действительно, как у докера, — с широкой мускулистой спиной и маленькой крепкой грудью. Талия тонкая, а вызывающе женственные

бедра и ягодицы, казалось, перекатывались под гладкой смуглой кожей. Она была так близко, что он слышал ее запах, чувствовал тепло кожи. Давид резко повернулся на живот, чтобы скрыть проявляющееся возбуждение, и прижал ко лбу холодную бутылку. Потом отхлебнул пива и опустил голову, подставляя солнцу прохладную спину. Впервые с момента приезда он чувствовал, что расслабляется…

Бренда похлопала его между лопатками:

— Эй, просыпайся, уже вечереет. И твой гамбургер остыл.

Давид сразу проснулся и увидел, что прошло уже около часа. Солнце было еще высоко, но в лесу все стихло. Он сел и потер глаза. Костер по-прежнему дымился, но воздух стал свежее, и мрачное озеро показалось вдруг очень красивым, розовые облака отражались в тихой черной воде.

— Как глупо вот так уснуть! — признался Давид.

— Мне нравилось на тебя смотреть, — сказала Бренда. — Ты выглядел очаровательно. Просто падший ангел.

Он смущенно засмеялся. Налетел порыв ветра, и дым поплыл над водой. Давид поежился и потянулся за рубашкой. Но Бренда стала перед ним на колени и, не произнося ни слова, легонько толкнула навзничь на одеяло. Он не стал сопротивляться, когда она легла на него сверху, полностью прикрыв его тело своим. Было уютно, комфортно и совсем не сексуально. Ее мягкое тело укрывало, как тяжелое одеяло. Он обнял ее, и какое-то время они лежали неподвижно. Давид одной рукой гладил ее волосы, а другой рассеянно играл с завязками купальника на ее бедре. Вдруг тесемки развязались, и его рука легла на обнаженную ягодицу. Женщина подняла голову, и они уставились друг на друга.

— Развяжи и с другой стороны, — сказала она.

Он лежал, придавленный напористой, горящей желанием женщиной, на пляже посреди субарктического леса, и ни одного человека на десятки миль вокруг. Его петушок налился соками и воспрял под тяжестью ее живота. Кажется, назад дороги нет. Он быстро развязал другую тесемку и стащил оранжевые трусики одним резким движением. Она хрипло застонала и впилась ртом в его губы.

В напряжении последних месяцев он как-то игнорировал свои сексуальные потребности, и это внезапное пробуждение желания отдалось болезненным напряжением. Он потянул ее повыше, чтобы можно было достать до ее потаенных мест и почувствовать ее, а она сражалась с его боксерскими шортами. Они боролись, пыхтя и смеясь, и их бедра больно давили друг на друга. Обхватив ее бедра, Давид подтянул ближе ее колени, так, что она стала над ним.

— Давай, — требовательно произнесла она, лицо ее горело, большие глаза сверкали. — Не бойся, я принимаю противозачаточные.

У Давида мелькнула мысль, что неплохо бы и себя обезопасить, но прежде чем он успел сформировать эту идею у себя в голове, он как-то освободился от шорт. Тут он увидел вожделенную цель и потянул Бренду на себя, входя в нее одним резким мощным встречным движением. Женщина вскрикнула, задохнувшись, потом усмехнулась ему, будто добилась того, что давно было у нее на уме. Она оседлала его и начала бешеную скачку.

Что-то в ней, возможно полное отсутствие нежности, возбуждало его, но никаких других эмоций не вызывало. Глаза женщины были полуприкрыты, и она больше не замечала его, занятая своими собственными ощущениями. Ему не нужно было двигаться. «Эта женщина трахает меня», —

подумал он, пораженный мощью ее бедер. Он отстраненно посмотрел вниз, на синхронные движения их гениталий. Как пистон в рукоятке, будто хорошо смазанная помпа. Чуть в стороне он заметил свои боксерские шорты со смехотворными полосками (а ведь он предполагал, что они ему очень идут!) — а над неподвижным, покрытым тихой рябью озером облака постепенно меняли цвет с розового на серый. И все же интенсивность ее фрикций довела его до пика, и он схватил ее за талию, чтобы притормозить, но она была так занята собой, что не обратила внимания на его жест.

— Подожди, остановись, — прошептал он, понимая, что уже слишком поздно. Он вскрикнул, было скорее больно, чем приятно, уж слишком велико было напряжение. Все естество содрогнулось. Бренда замедлила скачку, явно разочарованная.

— Извини, — проговорил он, — у меня давно никого не было.

— Расслабься, — ответила она, довольно небрежно спрыгивая с него, — через минуту попробуем снова.

Через минуту… Боже! Он знал, что может кое-что, что доведет и ее до оргазма, но внезапно навалилась такая апатия, что не хотелось двигаться. Как в дурмане, Давид обнял партнершу одной рукой, и они лежали под легким вечерним бризом. Сова жутковато ухала где-то поблизости. Несмотря на оцепенение, его чувства были обострены, он будто кожей слышал звуки леса и запахи спермы, дыма и сосны. Послышался мощный всплеск, как будто какая-то крупная рыба шлепнула хвостом по поверхности воды.

Они поцеловались, но теперь это показалось излишне интимным. В конце концов, они совсем не знали друг друга. Ее дыхание участилось, и он отстранился. Давиду не хотелось снова заниматься с ней любовью, точнее, сексом. Скользнув рукой между ног женщины, он вскоре понял, что этого достаточно. Уже через полминуты он довел ее до оргазма.

— Еще раз! — велела она через некоторое время, придя в себя от восторга, и снова он сделал то же самое, с таким же быстрым результатом. Она была относительно удовлетворена и вознаграждена за свои усилия.

— Думаю, пора собираться, — сказала Бренда и села. — Это страна медведей.

Давид тоже резко сел, всполошившись, и тревожно огляделся по сторонам. Она засмеялась:

— Зачем же я, по-твоему, зажгла костер? От слепней?

Они молча оделись и упаковали свои пожитки.

В сгущающихся сумерках они возвращались в Лосиный Ручей, мимо лесопилки, на которой несколькими часами раньше Давид собирал части человеческого тела в пластиковые мешки. И вот теперь рядом с ним сидит женщина, живая, из плоти и крови. Он был в очень далеком, незнакомом месте и ломал голову, что может значить эта встреча. Как знать, возможно, будет какое-то продолжение, но маловероятно. Бренда — эмансипированная женщина, которая действует в соответствии со своими инстинктами. Кроме того, она, вероятно, посчитала его слишком сдержанным любовником, не отвечающим ее требованиям. В любом случае, он не мог и не хотел связывать свою израненную душу никакими серьезными отношениями с кем бы то ни было.

Глава 5

Кардифф, 2006

Тяжелые серые тучи нависли над Кардиффом. Давид посмотрел на небо, опустил голову, спасаясь от моросящего дождя, и пошел на стоянку для персонала, где его старый мотоцикл «Велоссет Венон» был небрежно брошен посреди ряда сверкающих «ягуаров» и БМВ. Обычно ему было приятно парковать своего старого зверя среди этих глянцевых заменителей эрекции, но почему-то нынче мотоцикл показался ему каким-то жалким, мальчишеским и постыдным. Давид провел большую часть своей жизни, намокая под дождем на мотоциклах, но сегодня это его не прельщало.