Западня
Шрифт:
Скари снова стукнулся головой об опору моста, чтобы отогнать скверные мысли.
«Нет, нет!»
Голод, тёмные желания постоянно терзали его, но он мог с ними бороться. Он может... Ему под силу!
Кенна протянула ему смятый бумажный пакет.
— Я принесла гамбургер. Как вам вредная еда?
«Разве еда может быть вредной? Они что, питаются мусором? Лучше уж что-то изловить».
— Гамбургер?!. — хрипло спросил он.
— Кто-то из проезжих угостил нас. Это остатки. В основном хорошие, кроме холодной и недожаренной картошки. Я хотела предложить последнюю
Удивлённый до глубины души Скари взял мешочек и открыл его. Облако божественных ароматов ударило ему в лицо. У него потекли слюнки. Он был безумно голоден!
Запихнув гамбургер в рот, Скари принялся рыться лапами на дне пакета, пытаясь сгрести всю до единой засохшей картофелины.
— Спасибо, — выдохнул он с набитым ртом. Слёзы обжигали глаза.
Он вспомнил, как пировал с другими воинами на восхитительном банкете, устроенном лордом-победителем после особенно долгой и кровавой битвы. В тот день они уничтожили бесчисленное количество чешуйчатых демонов, прогнали их обратно через врата ужаса и забаррикадировали под каменным мостом.
Вспомнил удушающую вонь над полем брани, что дымящаяся чёрная демоническая кровь имела прогоркло-кислый запах, столь не похожий на аромат свежезажаренного кабана на костре. Неприправленное мясо, поблескивающее от жира. Он с собратьями по оружию насладился праздничной едой, выпил лучшего вина лорда и самого дешёвого эля. Неимоверные лакомства!
Это было до того, как Скари потерпел неудачу, до проклятия... до того, как ему вверили эту священную миссию.
Покончив с едой, он облизал обветренные губы и выпрямился в отчаянных поисках остатков гордости и памяти, таких же рьяных, как его попытка сгрести всю жаренную картошку.
— Это ваши вещи? — Кенна рылась в его тележке, отодвигая в сторону груду вещей, которые он собирал годами, десятилетиями... веками.
Скари судорожно втянул в себя воздух. Он не мог позволить ей найти его оружие — запечатанный заклинанием кинжал.
— Прочь оттуда! — Девчонка отскочила назад. — Тебе не следует здесь находиться. Возвращайся к матери и своей семье.
Он приподнялся, и Кенна с благоговейным ужасом наблюдала, как Скари растёт и раздувается, зловеще покачиваясь под мостом. Она попятилась, спотыкаясь в траве. Скари понизил голос, обращаясь больше к себе, чем к ней:
— У тебя есть семья. Не забывай об этом.
Она побежала обратно к их жалкому фургону, и Скари услышал её плачь, от которого заныло в груди. Ещё один камень вины, новая неудача, поступок, который придётся искупить. Но у Кенны есть брат и мать... действительно заботящаяся о своём потомстве.
Мать Скари была другой. Сбегая, дабы вступить в армию и сражаться против демонов, его переполняла самоуверенность, фальшивая бравада и уверенность, что никакое чудовище, вырвавшееся из ада, не сможет сравниться со сварливой женщиной, которая избивала и морила его голодом дома.
Как же он заблуждался на сей счёт.
На какое-то время товарищи стали
В первых двух сражениях Скари не участвовал и был далеко от места, где монстры вырывались из-под моста. Военачальники и вооружённые воины сражались со слюнявыми демонами, в то время как жрецы и волшебники пытались заблокировать и запечатать врата ужаса. Скари перепугался до смерти, но избежал ранений... а война тем временем продолжалась.
Однако в третьей битве, когда монстры с клыками и когтями повернули атаковать жалкую горстку Скари и его друзей, он увидел, как умирает его лучший друг. Торин был сыном пекаря из той же деревни — они сбежали вместе — и Скари увидел, как друга разрывают на куски, выкручивая руки и ноги из туловища, точно кости из хорошо прожаренной перепелиной тушки. Другой демон откусил голову Хернсу. У длинноволосого подмастерья кожевника были женственные черты лица и дерзкая улыбка, а клыкастое чудовище открыло ненасытную пасть и откусило голову мальчишке, а потом выплюнуло в облаке зловонного дыхания. Голова Хернса влетела Скари прямо в грудь.
Он не помнил, как выронил меч и с криком побежал мимо остальных солдат. В тот день погибло множество сотен, но демоны были отброшены назад невероятной ценой — кровью храбрецов. Правда, Скари схватили люди лорда. Осуждённый за трусость он был приговорён к топору палача. Однако ему дали выбор, который в итоге оказался ужасней смерти. Волшебники предложили ему стать бессмертным стражем запечатанных врат, который будет стоять на часах на случай, если орда ужаса снова попытается вырваться на свободу.
Бессвязно что-то бормоча, Скари согласился. Упав на колени, он с рыданием стал умолять сделать себя стражем. Тогда Скари не знал, что эта участь хуже смерти.
Он потерял свою семью, друзей, всех и вся. Был в одиночестве на протяжении многих столетий, когда необходимо переходил от моста к мосту в любой точке мира, где появлялось новое уязвимое место.
— Твоя задача — защищать человечество, — наставлял тогда волшебник.
Лорд стоял перед ним с безжалостным лицом. В последней битве он потерял руку. Он видел, как Скари в ужасе уносил ноги от чудовищ. Скари знал, что заслужил коротать вечность в одиночестве. Его преступление было не настолько велико, чтобы заслужить адскую бездну, но тем не менее, он оказался приговорён к этому чистилищу. Его судьба, работа и задача — защищать людей от зла... даже если близость к вратам ада развратила его.
Он никогда больше не позволит злу сбежать. Он не мог позволить, чтобы чудовища добрались до Джоанны и её детей.
Он повернулся к стене моста за спиной, где мог чувствовать неугасающие врата. Вокруг царила тишина и безмолвие, но он не смел терять бдительность. Не смел уходить... Не смел надеяться. Он сжал грязный, покрытый струпьями кулак и ударил по твёрдой стене.
— Я ненавижу тебя!
Нет ничего хуже, чем оказаться в ловушке одиночества, где меньше всего хочешь находиться.