Западня для киллера
Шрифт:
– Классный напиток, уважаю! Давно такой вкуснотищей не баловался. И какой-то привкус у него интересный…
– Это новый, его только что выпустили немцы.
– А, тогда понятно.
Они посидели минут десять и поговорили ни о чём. Вася посмотрел на будильник, который висел над нарами, и стал прощаться.
– Не провожай, – сказал он Федоркину, – плохая примета. Я на днях забегу и принесу фотки.
На этом и простились. Отряд вызвали на ужин, и человек сто пятьдесят стояли в локалке с ложками и кружками. В такой толпе можно затеряться, и Вася незамеченным проскочил на свой барак. Оставалось только ждать. Николай
Федоркин в этот вечер решил лечь пораньше. Разболелось сердце, и он попросил у соседа валидол. Вначале стало полегче, а после боль усилилась. Тело начало ломать и выкручивать. Он не понимал, что происходит, и накрылся с головой одеялом. Пройдёт, думал он, бывало такое, что сердечко начинало шалить, но после боль отступала. Последнее, что пронеслось перед глазами Федоркина, было лицо Лены… Той девушки, которую он любил, а после того как она начала встречаться с другим парнем, изнасиловал с друзьями и убил. Лена стояла в белом подвенечном платье и звала его к себе. Он шёл к ней, не понимая, сон это или явь. «Осталось сделать последний шаг, и Лена станет навсегда моей», – подумал Федоркин и шагнул. Пропасть, в которую он попал, затягивала, как водоворот, глубже и глубже. Он летел, понимая, что наверх подняться не сможет. Крик доносился со всех сторон и был ужасным. Так кричали люди, которые умирали, но им не давали этого сделать, и мучения заставляли орать нечеловеческим рыком. Он закрыл глаза и покорился судьбе. Последнее, что он услышал, это был голос, который пронизывал пространство полностью и обжигал внутренности пламенем:
– Это тебе за Лену! Умри…
Глава 31
Вечером пошёл дождь, и майору не хотелось ехать в такую погоду на встречу с Николаем. Гром гремел, и было понятно, что дождь будет идти всю ночь. Он начал собираться и надел куртку. Проверил пистолет, поставил на предохранитель. Сборы заметила жена и загородила дверь.
– Вот не пущу тебя сегодня никуда… Опять работа? Когда же это закончится?
Она заплакала и пошла на кухню. У Протасова при виде рыдающей жены настроение пропало. Он, не снимая кроссовок, на носочках, чтобы не пачкать пол, зашёл на кухню. Света уставилась в окно и не хотела с ним разговаривать.
– Родная, ну что ты! – начал он. – Я не надолго, через часик вернусь.
– Ага, – вытирая глаза рукой, сказала она. – Ты в прошлый раз в магазин пошёл, а после мне позвонили из больницы.
– Было дело, только что уж там вспоминать тот случай? Хулиганы напали, а у меня тогда не было с собой пистолета.
– А сейчас что, есть?
Он достал и продемонстрировал пистолет. Воронёная сталь сверкнула, произведя впечатление на жену.
– Будь осторожен, я очень тебя прошу. – Она обняла мужа и поцеловала.
– Торжественно клянусь, – пошутил майор и поднял правую руку вверх. – Как пионер, клянусь чётко выполнять заветы партии и правительства.
– Иди уж, пионер, – улыбнулась Света. – Но если через час тебя не будет… – она пригрозила кулаком, – не обижайся…
Майор вышел на площадку и закрыл на замок дверь. После того как его ударили по голове, он решил, что надо быть более бдительным. В подъезде свет не горел,
«Золотые годы, – пронеслось в голове у майора, – жаль, невозможно вернуться обратно, в то время, когда не было проблем и забот. Эх!» – вздохнул он с сожалением и спустился вниз. Дождь лил как из ведра, и Протасов, перепрыгивая лужи, помчался к машине. Быстро открыл дверь и сел за руль. Машина не заводилась, и тут он услышал за спиной мужской голос:
– Добрый вечер, Сергей Иванович!
Протасов резким движением достал пистолет и повернулся, держа оружие наизготове.
На заднем сиденье сидел Николай и хищно улыбался.
– Спокойнее, – сказал он, – не дай бог стрельнёте…
– Как вы попали сюда? – уже приходя в себя, спросил майор.
– Машинка у вас старенькая, и открыть замок не составило большого труда. Поехали, что стоять?
– И куда мы поедем?
– Прокатите меня по городу, а после высадите там, где я вам скажу. По дороге поговорим о наших делах.
Протасов завёл двигатель и выехал со двора. Он не ожидал такой прыти от Николая.
– Вы сейчас на больничном? – начал разговор Николай.
Тот кивнул, обгоняя грузовик, который двигался с малой скоростью.
– Не торопитесь, дорога скользкая.
– Зачем вы звонили и назначали встречу, если знаете, что я не работаю?
– Я много чего знаю, – ответил Николай. – Вот вы болеете, а на работе были и продолжаете лезть туда, куда не нужно. Я плачу вам деньги за бездействие и определённую помощь, а вы занимаетесь не своим делом.
– О чём это вы? – с удивлением спросил майор.
– О том, что лезете не своё дело, ходите, вынюхиваете… Вам что, жить надоело? Я серьёзный человек и не терплю, когда в моё дело лезет посторонний. Это я о вас говорю… – Николай закурил и приоткрыл окно.
– Ссориться с вами не хочу и предупреждаю в последний раз: если не прекратите заниматься расследованием, то закончите плохо… Вам понятно?
Протасов кивнул, понимая, что люди Николая следят за ним.
– Возле остановки высадите меня, – попросил Николай.
Машина притормозила и прижалась к бордюру.
– Через неделю я уеду и забуду о вас, а вы обо мне. Потерпите недельку моё присутствие, а после мы с вами никогда не увидимся. Вас устраивает? Вижу по молчанию, что да… Тогда до связи, и помните, что не очень приятное занятие – ходить по вечерам и оглядываться по сторонам. Всякое бывает… Может ненароком и кирпич на голову упасть, и тогда пиши пропало… И останется ваша красавица жена вдовой. Помните об этом.
Он открыл дверь и вышел из машины. Дождь не прекращался, и Николай открыл большой зонт, медленно направляясь в другую сторону.
«Вот сволочь, – подумал майор, – ещё пугает…»
Он позвонил Игорю и рассказал о встрече.
– Я думаю, он знает, что за ним следят, и играет с нами, как кошка с мышкой.
Игорь пообещал заехать к майору домой, чтобы обсудить детали. Его люди потеряли Николая из виду и два часа не могли найти.
Протасов вернулся домой и залез в тёплую ванну, чтобы согреться. Жена подала ужин и достала вино. Надев махровый халат, он вышел из ванной и не поверил своим глазам. Стол был красиво сервирован, горели свечи.