Запад-81

Лозицкий Николай Алексеевич

– Хорошо.

– Пленгею надо добавить снарядов, у нас какой то автотранспорт остался?

– Несколько машин найдем!

– Еще хотя бы три-четыре машины сто пятьдесят второго калибра, а то орудия притащим а стрелять х...!

– Распоряжусь!

После ухода делегата, повернувшись к Васильеву, спросил:

– Александр Васильевич, как идут дела у Луняченко с оборудованием позиций?

– Согласно доклада получасовой давности, он приступил к инженерному оборудованию позиций. Техника роет траншеи, инженерно-

саперный

взвод устанавливает минные поля. Просил подбросить личного состава для маскировки позиций и мин, так как своего запаса надолго не хватит - они же мину устанавливают с помощью прицепного заградителя, а тот работает быстро. Необходимо поторопить летчиков, пусть как можно скорее перебрасывают три саперные роты, и обязательно с запасом мин!

– Товарищ Знаменский, не подскажете какой запас мин в перебрасываемых саперных ротах?

– Пятьсот противотанковых мин, шестьсот килограмм взрывчатки и двести пятьдесят взрывателей!

– Умножить на три... Мало! Очень мало! Где мы можем быстро раздобыть еще мин и взрывчатки? У кого какие предложения?

В воздухе повисло тяжелое молчание. Первым высказался Знаменский:

– В Порицке находятся армейские склады инженерного имущества, там должны быть и мины и взрывчатка, еще есть инженерные склады армии в Ковеле, Луцке, Дубно и Ровно. Ближе всего конечно в Порицке, буду связываться в первую очередь с этим складом, и с остальными тоже.

Зашедший в штаб по своим делам гвардии капитан Ледогоров, также высказал интересную мысль:

– Я слышал по рации, что рядом с аэродромом расположен склад сельхозудобрений, если там есть селитра, то мешок с ней можно положить на обычную "противопехотку" и получится мощный фугас, только взрыватель другой поставить, лучше электрический.

– Отлично, кто, что еще предложит?

Васильев озвучил еще одно предложение:

– Я конечно не сапер, но генерал Лакеев говорил, что у них большие запасы авиабомб крупных калибров. Если попробовать сбросить прямо с самолетов, на места закладки фугасов бомбы без взрывателей, а сами взрыватели уже саперы на земле установят?

– Да, майор интересное предложение, а самое главное закапывать не надо... Это надо с саперами говорить, а то хе... его знает, вдруг как шарахнет... Нет, предложение интересное, но я не знаю... В общем это с саперами...

– А не съездить ли нам непосредственно на место, товарищ майор? Заодно посмотрим, как Луняченко там развернулся!

– Сам хотел предложить, товарищ подполковник.

– Давай оставляй за себя СОБа и на моей "тачанке" сгоняем.

– Может лучше на БТРе?

– Так там только одна рация!

– А мы "Чайку" возьмем, там и раций и места много и трясет меньше!

– Ладно уговорил, распорядись!

Солнце клонилось к западу. Огромное, багрово-красное, оно уходило туда, находился враг. Я сорвал пушистую ветку и утонул лицом в свежей листве. Полной грудью вдыхал сладкий ее аромат, влажный запах предвечерней росы... Кусты у дороги уже почернели, но вершины деревьев

еще были освещены заходящим солнцем.

Сидя в БТРе, думал о том, что успеем мы все сделать или нет? Фактор времени сейчас решал все. Успеют части дивизии к ночи закрепиться, можно будет считать - полдела сделано. В этот момент ко мне обратился Васильев, он через ТПУ бронетранспортера сказал:

– Командир! Сейчас вспомнил интересную мысль, прочитанную в одном учебнике по тактике: "В годы войны для успешного отражения атак противника соотношение количества своих противотанковых средств и числа танков противника принималось равным один к двум, т. е. в среднем один танк, или орудие обороняющегося могли уничтожить два наступающих танка противника".

Скосив глаза на Знаменского, я облегченно выдохнул - его шлемофон не был подключен к переговорному устройству.

– Александр Сергеевич, приказываю тебе, следи за языком, а то сгорим как шведы под Полтавой!

– Командир, ты о чем?

– О том: "В годы войны..."

– Обижаешь, я специально его пропустил в дальний угол, чтобы ему шнура не хватило...

– Все равно приказываю следить за языком!

– Есть!

"Семидесятка" пересекла дорогу и выскочила на пригорок. С него хорошо просматривалось небольшое село, внизу, теряясь в кустарнике и камышах, текла небольшая речушка. Мы все вышли из машины, взобрались по крутому склону на вершину, сверили высоту с отметкой на карте. Положив карту в полевую сумку, заметил Васильеву: - Эту высотку надо будет иметь в виду. С нее отлично просматривается все вокруг. Если тут поставить НП, то не только дорога окажется под прицелом, а резерв свой разместим в рощице, близ села - и скрытно, и удобно бить по противнику. Откуда, товарищ майор, немец начнет наступление, как думаешь? Знаменский ответил, не задумываясь:

– Противник может нанести удар с двух направлений: вдоль этой дороги и с юго-восточной окраины Зимно по грунтовым дорогам. Предпочтительнее, конечно, направление удара - по этой дороге, здесь покрытие твердое.

Честно говоря, я оба направления считал в одинаковой мере опасными, и не столь важно, на каком из них появятся танки, их предстояло встретить огнем.

А пока от разведчиков не поступало никаких сведений, укреплять предстояло всю линию фронта. Бездействовать нельзя: риск немалый. Неизвестно ведь, когда немцы начнут наступление - через час или через три, а может быть, и с утра.

Хотя, навряд ли. До захода солнца оставалось приблизительно около часа, а ночью немцы, в начале войны точно не вели боевых действий. По данным полученным из штаба, саперные роты уже перебрасывались самолетами и должны были вот-вот прибыть.

Выскочив на опушку небольшой рощи, мы стали свидетелями, как, прямо на поле, где саперы Смагина устанавливали минное поле, начал заходить на посадку "Ан-2". Услышав звук двигателя самолета, и видя, что он заходит на посадку, солдаты начали махать руками, пытаясь привлечь внимание летчика.