Запад-36
Шрифт:
На рассвете густой туман, поднявшийся с реки плотной белой пеленой, накрыл оба лагеря и начал развеиваться лишь, когда восходящее солнце «перекрасилось» из красного цвета в жёлтый.
После давно ставшей традиционной утренней побудки было устроено общее построение. Сегодня нашим войскам предстояло вступить в бой с противником и чтобы их приободрить, я выступил перед ними с напутственным словом. До этого с отдельными подразделениями работали полковые священники и политруки, а потому войска уже были настроены на нужный лад.
На вороном жеребце, весь закованный в броню, я проехался вдоль выстроившихся как по линейке войск,
Остановив коня посреди вытянувшихся в линию полков, я вытащил из ножен булатный клинок, сразу засверкавший розовыми всполохами в лучах восходящего солнца. Набрав в лёгкие побольше воздуха произнёс перед войсками короткую речь:
— Слушайте своих командиров — и вы легко втопчите врага в землю! Покажите супостату всё, чему вас учили, всю свою смелость, ярость и отвагу! — А затем направил клинок в сторону врага и громко крикнул. — Вперёд! К победе!
— Слава государю! — громко выкрикнул Бронислав, стоящий в первых рядах своего полка.
И войска разразились громким и протяжным «Слава!!!». А затем пикинеры принялись ударять по щитам, подняв сильный грохот, прекрасно слышимый и на том берегу. Но литовцы и не думали уходить и ответили нам с противоположного берега какими — то звериными криками.
Около десятка галер отчалили и вскоре из всех своих орудий открыли интенсивную артиллерийскую пальбу. Стреляли обычными ядрами, преждевременно не раскрывая перед противником всё богатство своего арсенала. Но даже такая относительно малоэффективная пальба всё же заставила литовцев спешно ретироваться, отойти подальше от занятого ими берега. Но опять же, литовцы ушли от берега, но не разбежались, Миндовг не терял нитей управления над своей армией.
Под прикрытием галерных орудий войска, под руководством и непосредственной помощью инженерных частей, начали быстро наводить наплавной мост. Лодками — понтонами и заранее заготовленными для моста досками мы располагали. В учебных походах понтонные мосты не раз строились, поэтому навести мост, не составило особого труда.
Примерно через час второй смоленский полк вместе со стройбатом перешли через Неман. Вслед за ними по понтону поехали повозки с особыми щитами, которые служили не только для перевозки клади, но и в качестве мобильного гуляй — города. Повозки быстро скрепляли цепями и выстраивали их полукругом. Затем на другой берег по мосту стала переправляться артиллерия, занимая свои места в специально проделанных для неё бойницах. В это время сунувшиеся было конные отряды литовцев, были отогнаны вновь открывшими огонь галерами при поддержке лучников второго полка.
Как только опорный передвижной пункт был полностью установлен и приведён в полную боевую готовность, переправляться на захваченный плацдарм начала остальная армия. К вечеру уже всё войско, вместе с полевой артиллерией, перешло на левый берег. Литовцы больше нас не беспокоили, дав возможность спокойно переправиться и разместиться.
Миндовг, по всей видимости, жаждал поскорее дать нам генеральное сражение, не желая затягивать время, устраивая противнику беспокоящие стычки и налёты. Всё — таки вооружённую толпу литовцев он собрал огромную, кормить её чем — то надо было, а запасами продовольствия он похвастаться не мог. В отличие от нас, располагающими не только магазинами в Минской области, но и имеющими под рукой двухсот тонные транспортно — грузовые дощаники, под завязку набитые
На следующий день, рано поутру, из основательно укреплённого лагеря русские рати, не обращая внимания на маячивших на горизонте многочисленных литовских наблюдателей, по — батальонно стали выдвигаться по направлению на Новогородок.
Во время движения полков литовская конница предприняла две попытки атаковать маршевые колонны. Первый кавалерийский наскок вышел совсем неудачным. Умывшись кровью, так и не расстроив порядки русских войск, литовцы были вынуждены отступить.
Собравшись с силами, ближе к обеду, литовская конница прямо на марше атаковала шедший по — батальонно на правом фланге десятый полоцкий полк, естественно в массе своей состоящий из новобранцев.
Издавая устрашающий вой, размахивая мечами, копьями и топорами, лавина литовских всадников стремительно сорвалась с места и помчалась в сторону полочан. Не смотря на существенные потери понесённые литовцами от обстрела, они с диким гиканьем обрушились на замершие батальоны. Неожиданно, вслед за своей конницей, из леса стали выскакивать пешие воины, вероятно сумевшие уничтожить боевое фланговое охранение, представленное шедшим по лесу разведотрядом. Не тратя попусту время, пешцы с остервенением набросились на ощетинившихся копьями пехотинцев. Страшный стальной звон клинков и хриплые крики усилились, оглашая место боя.
Прорубаясь сквозь частокол пик, литовцы вовсю орудовали топорами и дубинами, а кружащие вокруг схватки лёгкие литовские конники метали в образующиеся прорехи дротики, копья и стрелы. Как оказалось в недостаточной мере подготовленные полоцкие новобранцы прошлогоднего призыва не успевали оперативно восстанавливать и быстро сбивать неприступную «стену из щитов». Этим обстоятельством в полной мере воспользовался противник, вклиниваясь в батальонные построения и навязывая яростный ближний бой.
Недостаточная подготовка пехотинцев вскоре ожидаемо вылилась в полную потерю управляемости всего личного состава двадцать восьмого и двадцать девятого батальонов этого полка. Батальоны прямо на глазах стали разваливаться. Видя происходящее, я уже спешно отдавал приказ срочно выдвигаться на помощь ратьерам, но времени катастрофически не хватало, мы не успевали!
Двадцать девятый батальон атакованного полка насквозь парализованный охватившей его паникой и смертельным страхом не выдержал первым и побежал, прорываясь к своим через окружившую их толпу неприятелей. Ни о какой слаженности действий прорывающихся рот и взводов не было и речи, вся воинская наука была позабыта. Количество жертв в результате полной утраты строя сразу же резко скакнуло вверх. Воодушевлённые литовцы моментально усилили свой дикий натиск. Пехотинцы больше не прикрываемые по сторонам своими товарищами ежесекундно, получая страшные рубленые раны, падали оземь один за другим.
Двадцать девятый батальон за пару минут вырубили почти полностью! Остался лишь один очаг сопротивления из бойцов, не поддавшихся всеобщей паники и занявших круговую оборону. Возглавивший эту оборону командир 87–й роты, впоследствии он сделал очень быструю карьеру, через год, дослужившись до полковника.
А на поле боя, два оставшихся батальона наблюдая вблизи избиение, учинённое над их полковыми сослуживцами, сами заразились паникой, из — за недостатка дисциплины мгновенно выйдя из — под управления и контроля своих командиров.