Запад-36
Шрифт:
Разбивка укреплённого лагеря на местности уже стала для нас привычным, я бы даже сказал, рутинным делом. Со вчерашнего вечера, установленные войлочные палатки и шатры, имевшие чёрно — бурый окрас, сегодня утром преобразились в белоснежные сугробы. Всю прошедшую ночь шёл сильный снегопад. Ещё толком не рассвело, а работа в лагере уже закипела. Буры по всему периметру лагеря ввинчивались в мёрзлую землю. Особенно трудно давались верхние слои, но уже в полутора метрах от поверхности земля была незамершей и легко вынималась из буровой лунки. Другие воины уже порядком распаренные работой
А из Дорогобужа по накатанной дороге, как сообщали дальние посты дозорных ратьеров, уже подкатывал санный продовольственный караван со свежей убоиной, солониной, крупами, мукой и овсом для коней. Свою четвероногую скотину мы берегли. Размещали коней в огороженном загоне, укрывали тёплыми стегаными попонами, и в перерывах между переходами наша конница мерно пережёвывала возимый нами с собой запас овса, регулярно пополняемый по пути следования из других городов.
Жизнь в лагере бурлила весь не долгий световой день. Только вечером, неотличимым зимой от ночи, смолкали перестуки топоров, и скрежет пил, постепенно стихали голоса пехотинцев. После сытного ужина, натруженные за день люди, расходились от догорающих костров, прячась от зимней стужи в своих заиндевелых войлочных палатках.
Оторванный ото всех своих привычных дел я, конечно, скучал и в самом походе и в этих захолустных местах. Но совсем другое дело пехотинцы, моей волей вырванные из своих лесных вервей и весей, где они жили родами испокон веков. В этих лесных дебрях пехотинцы оживились, почувствовав себя здесь почти как дома. В лесу всё им было знакомо и привычно — и охота, и бортничество, и подсечное земледелие, да и те же топоры в своих весях они почитали за великое богатство и никогда не выпускали их из своих натруженных рук. Плотничество, да и любая работа с деревом, у них была, что называется, в крови.
Потому неудивительно, что за седмицу ежедневной, ударной работы лесорубами и плотниками, ратники выстроили в лагере несколько срубов барачного типа. Будем надеяться, уже летом эти постройки будут использованы в качестве пролетарского жилья в новом городке Издешково.
Незадолго перед отправкой в дальнейший путь я провёл разъяснительную беседу с дорогобужским боярином Здебором Лесьяровичем, оставляемого здесь в качестве наместника на хозяйстве и представителя пайщиков будущего предприятия.
— Холопы начнут к тебе прибывать во второй половине лета. Рассчитывай сразу на несколько тысяч. Мужиков заставишь копать известняк, баб можно поставить разбивать огороды, если в этом году не успеют ничего вырасти, так в следующем пригодится!
— Государь, дозволь спросить, откель столько холопов возьмётся?
— Это тебя интересовать не должно. Ты главное знай, что холопы обязательно будут, и готовься к этому событию. Да проследи, чтобы мои холопы не перемёрли и не разбежались. Это ты должен будешь обеспечить как представитель дорогобужских и вяземских бояр, вошедших на паях со мной товарищество. Я свою часть уговора уже на половину выполнил.
— Верно, государь! Я всё помню! Ты обещался указать место, где много известняка и отдать для паевого предприятия работных холопов
— Нет, раньше никак! Ведь вас всех я предупреждал, что известняк под землёй, придётся копать, а для этого надо много народа.
— Я понимаю, тут такое дело или так или никак! Но всё равно, год кормить несколько тысяч очень тяжело для братчиной калиты будет.
— Берите в банке заём
Боярин весело улыбнулся, чуть было не погрозил мне пальцем, со словами «Шалишь!», но вовремя опомнился.
— Если будет некуда деваться — то возьмём, всё же реза там не малая, — а потом он дёрнулся так, как будто у него в голове что — то щёлкнуло.
— Государь, а займ без резы ты нам не можешь помочь получить, всё же одно дело делаем?
— Хватит хитрить, Здебор Лесьярович! Решит ваша братчина взять заём в банке — отказа не будет, но проценты будут набегать на общих основаниях, как и у других заёмщиков. Я в банке тоже не единый над всем голова! Я, может быть, ещё бы и помог вам, но не хочу обижать своих банковских компаньонов. Им без прибыли работать тоже никакой радости не будет.
— Ладно, думаю обойдёмся как — нить, обсудим с братчиной эту заминку.
— Я вам в Дорогобуже говорил, но ещё раз повторю тебе, затеянное нами дело беспроигрышное! Строительство в княжестве с каждым годом набирает обороты, извести остро не хватает! Тем более, я принял закон «О противопожарной безопасности в городах княжества», когда он вступит в полную силу, люди у нас известь из рук вырывать будут. И дома обкладывать камнем и на мощённые мостовые её уйма потребуется, тут только глиной никак не обойдёшься! Многим хочешь — не хочешь, а придётся раскошелиться на известь! И не только на стройку, известняк потребен и для выплавки железа, и для варки стекла, для моих химических производств (бумага, мыло, клей) тоже нужен известняк, да и кожевники его используют.
— Владимир Изяславич, а этот доброминский мергель ведь тоже можно вместо извести использовать …, — сощурил глаза боярин, присматриваясь ко мне.
— Ну, во — первых, развернуть цементное производство очень сложно, там нужны температуры больше тысячи градусов, как в доменных печах. Чтобы это производство вышло на самоокупаемость, потребуется или какие шахты рыть, да прямо в них нагнетать жар. Или специальные воздухонепроницаемые бочки выделывать, засыпать туда мергель и вращать их над огнём. Так что, здесь у меня проблем — непаханое поле! Во — вторых, цемент я буду применять в военном строительстве. В — третьих, большая часть цемента будет переделываться в искусственные камни и плиты — в так называемый бетон. Ну и наконец, в — четвёртых, прибыль на извести у вас большая будет, все расходы окупятся, потому как я сам главный ваш дольщик, а работать хоть где — то себе в убыток я не привык! Так, что Здебор Лесьярович, не переживай!