Запад-36
Шрифт:
Чтобы не обидеть княгиню прополоскал в братине язык, делая вид, что пью, а потом, оторвавшись от посудины и во всеуслышание заявил.
— Спасибо тебе княгиня за встречу, но на будущее запомни: хмельное я со своими людьми пью только по случаю больших побед или на великие христианские праздники. В остальное время мы вполне обходимся кипячёной водой, молоком, квасом, взваром, киселём.
С этими словами я передал братину ближайшей челядинки, а потом продолжил.
— А вот хорошо поесть, да в баньке попариться мы любим … но только, опять же, без хмельных возлияний!
— Государь,
— А вы, соколы мои ясные, — обернулся я к телохранителям, не участвовавшим в моей поездки по Минской и Полоцкой областям и остававшихся в Смоленске при княгине. — Если на службе вздумаете пить — мигом отправлю на постоянное место жительство в самые дальние казармы, там будете мужиков гонять, обучая ратной науке.
— А кому будет невтерпёж выпить — то пейте, но не попадаясь в таком виде мне на глаза, и только в свободное от дежурств время. Графики несения службы до вас всех завтра будут доведены.
С запойными княжьими пирушками, с бесконечными выездами на охоту, сопровождающимися непомерным употреблением горячительного, надо было раз и навсегда кончать. Все, замеченные мной ранее в регулярном закладывании за воротник уже переехали с глаз долой на собственные подворья или в казармы. До них я тоже попытался довести информацию, что во время военно — учебных сборов пить нельзя, дома, в отпусках — пожалуйста. Правда, пока никакие санкции, для отступников от этого правила я не ввёл, не всё сразу. В будущем, провинившихся будем штрафовать рублём — то есть урезать им довольствие. Если и тогда не возьмутся за голову — то окончательно списывать «на берег».
После обеда направился в Гнёздово, воочию посмотреть на прибывающие туда полки Смоленской области. Меня, прежде всего, интересовала их амуниция, ведь всем им предстоял длительный двухмесячный зимний поход.
Спустя двое суток вернулся назад в Свирский дворец. Уже вечерело, когда я вступил на женскую половину терема. В плане убранства, за время моего долгого отсутствия, комнаты княгини сильно преобразились в лучшую сторону. Исчез суровый мужской аскетизм, былой интерьерный минимализм оказался завешанным многочисленными коврами, заставлен открытыми резными ларями, а полки ломились от дорогой домашней утвари.
Моё появление спугнуло не только развалившихся по укромным местечкам кошек, но и мамок — приживалок — сквозанули так, что только юбки зашуршали. Княгиня сидела на постели и с грустным видом расчесывала свои волосы гребнем, усыпанным драгоценными камнями.
Княгиня вскочила, от охватившего её напряжения чуть не завибрировала, как натянутая гитарная струна. Что — то на меня люди неадекватно реагируют, подумалось мне, глядя на супругу.
— Ты меня княже, зачем в жёны взял? — сверкая глазами, спросила пунцовеющая от охватившего её гнева княгиня. — На потеху людям?
Не выдержав мой недоумённый взгляд, закрыв лицо руками, она зарыдала.
— Женился я на тебе, потому как красивее тебя княгинь мне ещё не доводилось видеть. А я их, поверь мне на слово, многих перевидал. У своих родственничков
— Если я тебе люба, — всхлипывая и растирая по лицу слёзы, перебила меня Параскева, — то почему ты от меня после столь долгой отлучки сбёг? И было бы, куда … смешно сказать, к смердам, в «хазармы»!
Так, всё понятно! Как говориться, в данном, конкретном случае, языком делу не поможешь, надо другими частями тела действовать!
Стоило мне, в кои — то веке, задержаться в столице, как тут же принялись досаждать многочисленные «думные» и «служилые» бояре. Мало того, в терем они взяли моду заявляться не одни, а вместе со всем своим семейством. Жёны и дочери бояр составляли свиту княгине, окружая вниманием, выполняя её малейшее желание. Гнать их язык не поворачивался, не хотелось вновь услышать упрёки от моей благоверной об умалении княжеской чести, о том, что я неправильный князь и тому подобной чепухи и предубеждений.
Эх..! Поспешил я жениться! Знал бы, что у меня начнут бояре со своими жёнами тусоваться — никогда бы подобной дурости не совершил! Дело в том, что Изяслав Мстиславич жил вдовцом, поэтому — то, бояре к нему и являлись (прям как о призраках говорю) лишь исключительно с сыновьями, жён и дочерей к вдовому князю было не принято водить. Нет, ну если бы князь, конечно, изъявил бы желание жениться на боярской дочери, то на смотрины бояре бы ходили со своими дочерями хоть до «морковкина заговенья», пока князя не оженили бы.
Поэтому, «отдохнув» пару дней, неимоверно устав от высокосветской болтовни со своими боярскими подданными, я опять взялся за старое, пока до начала похода ещё оставалось время — начал мотаться по заводам. Бояре, не из числа заводских пайщиков, наконец, от меня приотстали, бояре — пайщики, понятное дело, активизировались, но самое обидное, что жёны и дочери бояр даже и не думали покидать мой терем, постоянно зависая с княгиней. Дальше больше, своровали мою же идею, составив между собой график посещения княгини, дабы непролазными толпами в покоях не набиваться. Теперь я был вынужден появляться в тереме, только чтобы переночевать. Стоило днём заехать, то тут же, как черти из табакерки, выскакивали бояре, видать боярыни, ошивающиеся при княгине, стучали мужьям. Нет, так дело не пойдёт, надо срочно отбывать в поход, иначе, чувствую, полетят скоро чьи — то бородатые головы!
Глава 4
Отодвинув бумаги и осушив кувшинчик кваса, я встал и прошёлся по своему кабинету. За окном слышался размеренный хруст снега — по гульбищу прохаживались охранники. Из соседних покоев княгини доносились приглушённые женские голоса мамок — служанок, прерываемые повелительными окриками в голосе Брячиславны. После того, как стало достоверно известно о беременности княгини, шкала её стервозности стала уверенно ползти вверх. Поэтому Параскеву старался никто понапрасну не тревожить и не «нервировать». О том, что я тоже отбываю вместе с войсками в поход на всю зиму, она пока не знала, сообщу ей об этом в последний день. А так, в остальном же, женщины в тереме в свободное время занимались привычными для себя делами — в основном рукодельем, ну и, естественно, активно и шумно общались, куда уж без этого.