Заоблачные истории
Шрифт:
И старшина Верзилкин поднялся во весь рост для примера.
Внушительный, конечно, примерчик получился — что-то вроде встречи слона с моськой.
— Понял, Тетя, мою мысль?! Вопросы есть-нет! Шагом марш, мужичок с ноготок! — дружески он улыбнулся — вот, мол, как здорово все придумал.
Тут и голос ко мне вернулся:
— Есть, товарищ старшина! Да только никак нет — не мужичок с ноготок! Точнее будет — мальчик с пальчик. Мужичок-то уже не вырастет, а мальчику еще
— Вот каков ты, Тетя, — хмыкнул старшина, потирая уши, — Голосище у тебя что надо! Служи отлично, и расти изо всех сил!
Таково мне было напутствие старшины Верзилкина.
Николай Тетя опять глянул в иллюминатор:
— До земли километров десять. Подходяще для затяжного прыжка.
Я ничего, кроме облаков, не разглядел. Но по радио доверительным голосом сообщили: «Наш самолет совершает рейс на высоте десять тысяч метров. Вскоре вам предложат прохладительные напитки».
И правда, девушка в синей пилотке принесла лимонад под названием «Яблоко».
— А я-то подумал, с земли запах доносится, — виновато улыбнулся Николай и продолжил рассказ.
Часть и доля
История третья
Дорога в военную часть не близкая — поездом, на пароходе, да еще на машинах. А сопровождающим у новобранцев как раз старшина Верзилкин.
— Попадешь, Тетя, в мою роту, — говорит, — сделаю из тебя человека.
— А сейчас-то я, что ли, не человек?
— Пока ты просто Тетя Коля. Мальчик с пальчик, — улыбался старшина.
Конечно, мальчик с пальчик. Когда рядом такие верзилы, до плеча не дотянешься. Особенно здоровы Фокин, Пакин, Царев и Королев. Они-то надо мной больше других и потешались.
— Тебе бы, Тетушка, в кавалерию — на пони скакать!
— Или в музыкальный батальон — по клавишам бегать!
— Отставить шутковать! — покрикивал на них старшина. — Слава придет и невидного найдет!
В общем, ехали мы весело. И прибыли наконец к месту службы, в десантную часть.
Нагляделся я по дороге на мир — и леса видал, и реки-озера, и горы снежные, а такой красоты не видел! Все ровнехонько — по линеечке. Все сверкает, будто только что покрасили. Даже трава какая-то особенная — чисто изумруд. А пахнет как! Кожей, дегтем, металлом и еще чем-то неизвестным. Прямо на этот запах я пошел и уперся в шкафчики, где заперты автоматы. Оружейной смазкой пахло!
И понял я тогда, что нашел свою судьбу, свою долю. Доля моя солдатская — понял я. Такая моя участь! И другой искать не стоит.
Выйдешь из казармы — кругом плакаты. И все толково на них написано.
«В армию пошел —
«Гвардейская слава — врагу отрава» (пословица).
«Командирский приказ, что отцовский наказ» (капитан Крапива).
А рядом плац — площадь для строевой подготовки. Такой он ровный, как степь моя родная. По краям — зеркала в нормальный человеческий рост. И рядом с каждым на железном щите изображен солдат в полном форменном порядке. Гляди на него, на себя в зеркало — сравнивай. Как выправка? Все ли пуговицы на кителе сияют? Начищены ли сапоги до блеска?
Хорошо перед зеркалом строевой шаг печатать! Да ребята не могут удержаться, посмеиваются:
— Тебе, Тетюха, и карманного зеркальца хватит!
Махнешь на них рукой и маршируешь. Эх, привольно! «Вот бы, — думал я, — всю степь заасфальтировать да пройтись по ней из конца в конец под командой капитана Крапивы…»
Поделился я этой мыслью со старшиной. Но он меня быстро окоротил:
— Глупости это, Тетя! Красиво маршировать — полдела. Не для того степь нужна. Она для тактических учений. Много чего нужно знать и уметь солдату. Особенно десантнику!
— А что именно, товарищ старшина?
— Придет время — узнаешь!
И вот однажды построили нас, новобранцев, на плацу. Стоим смирно, тихо. Я в самом конце, вроде заячьего хвостика.
Вышел перед строем капитан Крапива и спрашивает:
— Что такое счастье?
Все молчат — тишина. Слышно только, как на богатырской груди капитана Крапивы ремни от дыхания поскрипывают. Эх, думаю, была не была — отвечу!
— Первое счастье, когда в глазах стыда нет!
— Отставить разговоры в строю! — прикрикнул старшина Верзилкин.
— Так ведь спрашивают, — удивился я.
— Это риторический вопрос, — разъяснил старшина, — Он ответа не требует! На него сам товарищ капитан отвечать будет!
— Верно, старшина, — кивнул капитан Крапива. — Так вот, счастье — это хорошая доля. А что такое доля?
И опять молчание. Ну, думаю, наверное, теперь вопрос не риторический — надо отвечать…
— Доля, — говорю, — это судьба!
Так на меня глянул капитан, что сразу я понял — снова риторический!
— Верно! — сказал капитан Крапива, не сводя с меня глаз. — Но доля — это еще и часть чего-то большего! Мы с вами тоже доля — часть нашей славной армии. Военная часть! И задача у нас одна — сделать военную часть отличной. Только тогда у каждого из вас будет хорошая доля — в значении «судьба».
Как понравилась мне мысль капитана!
— Верно! — не сдержался я. — Ах, как верно говорите, товарищ капитан!