Заноза
Шрифт:
– Здравствуйте! Да, Валерия Миронова! – подтвердила я, тоже улыбаясь.
– Пройдемте! – она указала на приоткрытую дверь. – Меня зовут Оксана, я кадровик. Сейчас оформим вас, и далее передам в руки главной медсестры, она уже все покажет и расскажет подробнее.
Мы вошли в небольшой кабинет, где я достала и отдала все свои документы, необходимые для устройства на работу. Оксана ввела меня в курс дела, по сути, не сообщив ничего нового, во все рабочие моменты уже посвятил меня Шиловский, а в нюансах
– Форму вам выдадут, здесь у нас для сотрудников стандартная – у врачей голубая, у медсестер розовая, у младшего персонала зеленая. Кстати, насколько я знаю, уже сегодня у вас операционный день, Алексей Александрович скоро прибудет.
Главная сестра, Раиса Михайловна, оказалась молодой, не старше тридцати лет, женщиной с очень миловидным лицом. Фигуристая, с собранными в пучок волосами каштанового цвета, россыпью веснушек на носу и пухлыми губами она напоминала киноактрису советских времен. Не хватало только прически, как у Ладыниной в фильме про казаков, а так – вылитая Галина Ермолаевна, лишь цвет волос не совпадал.
Когда мы представились друг другу, женщина предложила мне пройти в ее кабинет, где выдала стопку формы, тапки белого цвета, халат, после чего предложила следовать за собой в раздевалку, где уже был подписан моими именем и фамилией шкафчик.
– Переодевайтесь, я подожду снаружи, - сказала она, выходя.
Я быстро стянула с себя водолазку и джинсы, влезла в пижаму, собрала волосы в хвост, прицепила бейджик на грудь, хмыкнув, что моя не такая внушительная, как у администратора внизу, и вышла к Раисе Михайловне.
– Мда… - крякнула та недовольно, окинув меня взглядом с головы до ног. – Форма великовата. Какой размер у тебя? Сороковой?
– Тридцать восемь-сорок, - пожала я плечами. – Обычно ушиваю, конечно. Не переживайте, я ушью сама, отнесу в ателье.
Судя по недовольно поджатым губам, я явно сморозила глупость.
– Разберемся! – рявкнула дама и снова окинула меня взглядом. – Так, знакомиться с коллективом некогда, Алексей Александрович попросил сразу же тебе явиться в операционную. Он там маммопластику делает, уже начал. Я провожу.
С корабля на бал, как говорится!
В операционной было свежо, играла музыка, ярко светила лампа, выхватывая на зеленом фоне операционное поле. Кто-то возжелал себе красивую грудь, и Алексей Шиловский, хирург с золотыми руками, сейчас это желание удовлетворял в полной мере. Он только начал, заныривая в поданные медсестрой стерильные перчатки.
Услышав шорох разъехавшихся при моем появлении дверей, поднял голову, ослепив налобным осветителем, после чего весело представил меня:
– Господа и дамы, прошу любить и жаловать – мой новый ассистент, Валерия Игоревна.
– Здравствуйте, - поздоровалась
Я уже обработала их в предоперационной, и сейчас ждала, пока сестра подаст стерильный халат и перчатки, после чего встала по другую сторону стола, взглянув на Шиловского. Хорош, засранец! В веселой шапочке с медвежатами, с черными густыми ресницами – вот почему природа так несправедлива к женщинам – нам-то приходится красить их?! – он изредка поглядывал на меня, точными выверенными движениями колдуя над женской грудью.
Вообще, пожалуй, это самая великолепная операция в пластической хирургии – маммопластика при небольшом размере груди. Когда до операции у человека первый номер чашки лифчика, а после операции третий – смотрится это потрясающе. Но тут еще и от мастерства хирурга зависит. Шиловский делал абсолютно незаметные разрезы по ареоле, никаких рубцов на коже видно не было, и пациентка сразу получала высокий эстетический результат. Если б я хотела увеличить грудь, пошла бы только к нему.
– Как дела? – кинул в меня взгляд Алексей.
С того дня, когда он явился ко мне, буквально выставив Дениса из квартиры, мы виделись раза два при большом скоплении народа. Пару раз я порывалась написать ему в мессенджере, но каждый раз малодушно стирала сообщения. Я не макака в период гона, так что нечего слюни распускать!
– Все нормально, - ответила, перехватывая поудобнее крючок и промакивая кровь с операционного поля.
Дальше мы работали в молчании. Почти. Потому что внезапно Шиловский начал петь. Делал он это самозабвенно, пытаясь брать высокие ноты, фальшивя и, как мне кажется, даже пританцовывал, кайфуя сам от себя.
– А ей нужен танкист, в шлеме и галифе, а ей нужен танкист – косая сажень в плече! – затянул Алексей Александрович, едва закончил предыдущую песню.
Операционная сестра прыснула, переглянувшись с анестезиологом, который сидел у головы пациентки, поглядывая на наркозный аппарат.
– Лера, а ты танкистов уважаешь? – неожиданно поинтересовался хирург, заканчивая с одной грудью и переходя ко второй.
– Угу! – отозвалась я, размяв затекшие пальцы.
– А я-то не танкист! – сокрушенно цокнул языком Алексей, глянув на меня и усмехаясь. – Значит, я тебе не нравлюсь?
– Нравитесь, - буркнула в ответ, не понимая, к чему этот разговор.
– Но не как танкист? – продолжал гнуть свою линию Шиловский.
– Разумеется, не как танкист, - решила подыграть я. – У вас и танка-то нет!
– То есть, будь у меня танк, ты б и замуж за меня пошла? – иронично выгнул бровь хирург.
– Безусловно! От танка-то только дурочка откажется, Алексей Александрович! Так что покупайте танк и делайте предложение, я согласна заранее! – поиграла я бровями, улыбаясь.