Занавес
Шрифт:
— Что, Барбара?
— Я говорю, что ты эксплуатируешь бедную Джудит Хэстингс безо всякого стыда. Вот приехал капитан Хэстингс, мы с ним объединим усилия и положим твоей тирании конец.
Чувство юмора не было сильной стороной доктора Фрэнклина. Он забеспокоился, вопросительно повернулся к Джудит и промямлил:
— Вы должны мне сказать, если я заставляю вас слишком много работать.
Джудит ответила:
— Они просто пытаются шутить. Если уж мы заговорили о работе, я хотела спросить вас о том пятне
Он пылко повернулся к ней и быстро заговорил:
— Да, да. Если вы не возражаете, давайте спустимся в лабораторию. Я хочу хорошенько удостовериться…
И, разговаривая, они вышли из комнаты.
Барбара Фрэнклин откинулась на свои подушки. Вздохнула. Сестра Крейвен неожиданно и как-то неприятно сказала:
— По-моему-то, рабовладелец мисс Хэстингс!
Снова миссис Фрэнклин вздохнула. Она прошептала:
— Я чувствую себя такой неподходящей женой. Я знаю, мне следовало бы вместе интересоваться работой Джона, но я просто не могу. Наверное, со мной что-то не в порядке, но…
Ее прервало фырканье Бойда Кэррингтона, который стоял возле камина.
— Чепуха, Бэбз, — сказал он. — Ты в полном порядке. Не беспокойся.
— Но… но, Билл, дорогой, я беспокоюсь. Я так разочарована в себе. Все ж не могу удержаться от ощущения… все так гадко. Морские свинки и крысы и тому подобное. Ух! — Она вздрогнула. — Знаю, говорить так глупо, но я — жуткая дура. Меня просто тошнит от их работы. Я так хочу думать о чем-то прелестном и счастливом… о птицах и цветах и играющих детях. Ты знаешь, Билл.
Он подошел и взял ее за умоляюще протянутую руку. Когда он смотрел на нее, его лицо изменилось и стало нежным, как у женщины. Почему-то это было очень впечатляюще, потому что Бойд Кэррингтон был мужественным человеком.
— Ты не слишком изменилась с тех пор, когда тебе было семнадцать, Бэбз, — сказал он. — Ты помнишь ту нашу беседку и птичью ванночку и кокосы?
Он повернул ко мне голову.
— Барбара и я — друзья детства, — пояснил он.
— О! Друзья детства! — запротестовала она.
— Я не отрицаю, что ты была больше чем на пятнадцать лет младше меня. Но я играл с тобой, когда ты была крошечным карапузиком, а я — молодым человеком. Катал тебя на плечах, моя дорогая. И потом я вернулся домой, и оказалось, что ты стала прекрасной молодой дамой… которая только-только собралась выйти в свет. И… и я внес свою долю, вывозя тебя на ноля для гольфа и обучая игре. Ты помнишь?
— О, Билл, ты думаешь, я забыла?
— Мои родные раньше жили здесь, — пояснила мне она. — И Билл часто приезжал и гостил у своего старого дяди сэра Эверда, в Кнэттоне.
— Настоящий мавзолей был… и есть, — сказал Бойд
— О, Билл, его можно сделать чудесным… по-настоящему чудесным!
— Да, Бэбз, но вся беда в том, что у меня нет идей. Ванные и по-настоящему комфортабельные кресла… вот и все, что я могу придумать. Нужна женская голова.
— Я же говорила тебе, что приду и помогу. Я действительно обещаю. Право.
Сэр Уильям с сомнением взглянул на сестру Крейвен.
— Если ты достаточно для этого сильна, то я могу тебя свозить. Что скажете, сестра?
— О да, сэр Уильям. По-моему, поездка даже пойдет миссис Фрэнклин на пользу… если, конечно, она постарается не переутомиться.
— Значит, все устроено, — заявил Бойд Кэррингтон. — А теперь тебе нужно хорошенько выспаться. Ты должна быть завтра в хорошей форме.
Мы оба пожелали миссис Фрэнклин доброй ночи и вместе ушли.
Когда мы спускались по лестнице, Бойд Каррингтон грубовато заметил:
— Вы понятия не имеете, каким прелестным созданием она была в семнадцать лет. Я вернулся с Бирмы… знаете, моя жена там умерла. Честно вам признаюсь, я по уши в нее влюбился. Она вышла замуж за Фрэнклина три или четыре года спустя. Не думаю, что их брак счастливый. По-моему, здесь-то и кроется причина ее болезни. Он не понимает ее и не ценит. А она такая чувствительная. Наверняка ее слабость обязана нервам. Выведите ее в свет, развеселите, заинтересуйте, и она станет совсем другой! Но этот чертов костоправ думает только о своих пробирках и западноафриканских племенах и культурах!
Он сердито фыркнул.
Я подумал, что в его словах, действительно, есть доля правды. Однако меня удивило, что Бойд Кэррингтон так влюблен в миссис Фрэнклин, которая, в конечном счете, была больным созданием, хотя и хорошеньким, потому что хрупкость ей шла. Но сам Бойд Кэррингтон был настолько полон энергии и жизни, что, по-моему, его просто должны были бесить нервозные инвалидки. Однако, наверное, Барбара Фрэнклин была очень прелестна в семнадцать лет и, как часто бывает с идеалистами, каковым я считал Бойда Кэррингтона, ранние впечатления забываются не скоро.
Внизу нас атаковала миссис Латтрелл и предложила сыграть в бридж. Я извинился и отказался под предлогом, что хочу зайти к Пуаро.
Мой друг лежал в постели. Кертис двигался по комнате, приводя все в порядок, но вскоре ушел, закрыв за собой дверь.
— Черт бы вас побрал, Пуаро, — сказал я. — Вас и вашу дьявольскую привычку держать все в своем рукаве. Я потратил весь вечер, пытаясь определить, кто X.
— Должно быть, потому вы стали несколько невнимательны, — заметил мой друг. — Никто не прокомментировал вашу рассеянность и не спросил вас, что случилось?