Занавес
Шрифт:
Та часть террасы, где сидели мы, располагалась как раз напротив окна столовой, и это окно было открыто.
Мы слышали, как полковник двигается по комнате… открывает буфет, потом раздался визг штопора и приглушенный хлопок — из бутылки выскочила пробка.
И затем прозвучал резкий высокий голос миссис Латтрелл:
— Что ты делаешь, Джордж?
Полковник что-то забормотал. Мы только слышали отрывки промямленных фраз: «…друзья в саду… выпить…».
Прогремел резкий, раздраженный, полный негодования голос:
— Ты не сделаешь ничего подобного, Джордж. Это надо же додуматься! Как ты считаешь, мы сможем добиться
И снова раздалось мучительное, низкое, протестующее, невнятное бормотанье.
Миссис Латтрелл сварливо ответила:
— Мне наплевать. Бутылка вернется в буфет, и я его запру.
Раздался звук поворачивающегося в замке ключа.
— Вот так, я не позволю тебе творить глупости.
На сей раз голос полковника прозвучал более ясно.
— Ты заходишь слишком далеко, Дэйзи. Я не потерплю.
— Ты не потерпишь? А кто ты такой, хотела бы я знать? Кто управляет домом? Я. И не забывай об этом.
До нас донесся шорох ткани — по-видимому, миссис Латтрелл выпорхнула из комнаты.
Через несколько минут появился полковник. И за прошедшие минуты он стал выглядеть гораздо старше и дряхлее.
Вряд ли кто из нас не почувствовал к нему жалости и вряд ли кто не испытал желания убить миссис Латтрелл.
— Уж простите меня, ребята, — сказал он скованным, неестественным голосом. — Виски кончилось.
Он, должно быть, понял, что мы волей-неволей услышали их разговор. А если и не понял, то вскоре догадался по нашему поведению. Мы все чувствовали себя жутко неловко, и Нортон совсем потерял голову и сначала торопливо затараторил, что он на самом деле и не хотел выпить… и так вот-вот обед, а потом неуклюже попытался сменить тему разговора и произнес целую серию никак друг с другом не связанных замечаний. По правде говоря, момент был кошмарный. Я сам был словно парализован, и Бойд Кэррингтон, единственный в нашей компании человек, который мог бы сгладить ситуацию, никак не мог вставить и слова из-за лепета Нортона.
Краем глаза я заметил миссис Латтрелл, шествующую по одной тропинке, экипированную садовыми перчатками и приспособлением для прополки одуванчиков. Разумеется, она была деловой женщиной, но тогда я страшно на нее злился. Ни у одного человека нет права унижать другого.
Нортон по-прежнему возбужденно что-то верещал. Он взял лесного голубя и, начав с рассказа, как его однажды подняли на смех в подготовительной школе [40] , когда его затошнило при виде убитого кролика, перешел к охоте на шотландских куропаток, изложив длинную и довольно бессмысленную историю о том, как однажды в Шотландии застрелили загонщика.
40
Частное заведение, обычно школа-интернат для мальчиков от 8 до 13 лет, готовит учащихся к поступлению в привилегированную частную среднюю школу.
Мы
— Забавная штука случилась однажды с моим денщиком. Он был ирландец. У него был отпуск, и он уехал в Ирландию. Когда вернулся, я спросил его, хорошо ли он провел отдых.
«А, кинешно, ваша честь, лучшего отдыха у мине за всю жисть не было!» — «Я рад», — сказал я, удивившись его энтузиазму. — «А, да, кинешно, отдых так отдых! Я застрелил своего брата». — «Ты застрелил своего брата!» — воскликнул я. — «А, да, шо верно, то верно. Я давненько хотел. И вот я был на крыше, в Дублине, и хто бы вы думали шел по улице — мой брат, а я тута, и с винтовкой в руке. Ну и выстрел же был, пущай я сам так говорю. Срезал его, словно пташку. А! Шо был за момент, я никогда его не забуду!»
Бойд Кэррингтон рассказал историю прекрасно, с преувеличенными драматическими ударениями, и мы все рас смеялись и почувствовали себя легче. Когда он встал и пошел в дом, сказав, что должен принять ванну перед обедом, Нортон выразил наши общие чувства, с энтузиазмом заметив:
— Какой прекрасный человек!
Я согласился, и Латтрелл сказал:
— Да, да, хороший парень.
— Всегда во всем добивался успеха, — продолжил Нортон. — Все, ж чему прикладывал руку, шло успешно. Здравомыслящий, твердо знает, чего хочет… по существу — истинный человек действия.
Латтрелл медленно произнес:
— Есть такие люди. Во всем добиваются успеха. Они не могут ошибиться. Некоторым… достается вся удача.
Нортон быстро закачал головой.
— Нет, нет, сэр. Не удача. — Он многозначительно процитировал: «Не в наших звездах, дорогой Брут… но в нас самих». [41]
Латтрелл ответил:
— Может быть, вы правы.
Я быстро вставил:
— Во всяком случае, ему повезло унаследовать Кнэттон. Что за поместье! Но ему обязательно нужно жениться. А то так ему будет тоскливо и одиноко.
41
У. Шекспир. «Юлий Цезарь».
Нортон засмеялся.
— Жениться и осесть? И предположим, жена будет его задирать…
Вот уж неудача, так неудача. Конечно, в его замечании не было ничего особенного. Но оно оказалось таким неуместным в данных обстоятельствах, и Нортон понял это как раз в тот момент, когда с его губ сорвались слова. Он попытался остановиться, заколебался, начал запинаться и неловко смолк, тем самым еще больше ухудшив ситуацию.
И он, и я начали говорить одновременно. Я сделал какое-то идиотское замечание насчет вечернего света. Нортон сказал, что было бы неплохо сыграть после обеда в бридж.
Полковник Латтрелл не обратил на нас внимания. Он произнес странным и невыразительным голосом.
— Нет. Жена не будет задирать Бойда Кэррингтона. Он не из тех, кто позволит себя задирать. Он — в полном порядке. Он — мужчина!
Ситуация была очень неловкая. Нортон вновь залепетал о бридже. И вот посреди его фразы большой лесной голубь, хлопая крыльями, пролетел над нашими головами и уселся на ветку растущего неподалеку дерева.