Занавес
Шрифт:
— Её отравили стрихнином.
— Как она выглядела? В её обществе было приятно или нет?
Я задумался над этим вопросом.
— Она была очень доброй женщиной, — произнёс я медленно. — Щедрой. Много денег тратила на благотворительность.
— О! Этот тип щедрости!
Голос Джудит звучал презрительно.
— Люди здесь были счастливы? — задала она затем странный вопрос.
Нет они не были счастливы. Это я, по крайней мере, знал, поэтому и ответил:
— Нет.
— Почему
— Потому что они чувствовали себя узниками. Понимаешь ли, у миссис Инглторп были все деньги, и она только выдавала их. У её пасынков не было личной жизни.
Джудит глубоко вздохнула. Я почувствовал, как сжалась её рука.
— Это нехорошо, безнравственно. Злоупотребление властью. Это следует запретить. Старики и больные не должны иметь власти, чтобы держать в руках жизни молодых и сильных. Их нужно связать и отстранить от власти! Это просто необходимо, хотя бы из чувства эгоизма.
— Старики, — сухо заметил я, — не обладают монополиями такого качества.
— Я знаю, отец, ты думаешь, что молодежь — эгоисты. Возможно, это так, но это честный эгоизм. По крайней мере, мы хотим делать только то, что хотим, мы не хотим, чтобы кто-то ещё делал то же самое, что и мы, мы не хотим быть рабами других.
— Нет, вы просто растаптываете этих людей, если они случайно оказываются у вас на пути!
Джудит сжала мою руку.
— Не будь так зол! В общем-то я тебя не обвиняю — ты никогда не диктовал нам свои условия, и мы благодарны тебе за это.
— Боюсь, — честно признался я, — я бы поступал иначе, если бы не ваша мать. Это она требовала предоставить вам полную свободу действий, свободу совершать свои собственные ошибки.
Джудит ещё раз сжала мою руку.
— Знаю, а тебе бы хотелось суетиться и кудахтать как наседке. Я этого не терплю. Ненавижу суету. Но ты наверняка согласишься со мной в том, что полезные жизни зачастую приносятся в жертву бесполезным.
— Да, иногда так бывает, — признался я, — но нет нужды в таких крутых мерах… Просто кому-то нужно уйти, вот и всё.
— Да, так ли это? Так ли?
Она произнесла эти слова с такой силой, что я взглянул на неё с некоторым удивлением. Было слишком темно, и лица её не было видно. Джудит продолжала тихим, встревоженным голосом:
— Здесь так много различных соображений — чувство ответственности, нежелание причинить боль другому человеку, а некоторые люди так беспринципны, они думают только о том, как бы сыграть на этих чувствах. Некоторые люди просто кровопийцы.
— Милая Джудит! — воскликнул я, ошарашенный яростью в её голосе.
Она, видимо, поняла, что была чересчур взволнована, так как рассмеялась и выдернула свою руку из моей.
— Я, наверное, слишком погорячилась, но я не могу иначе, когда думаю об этом.
Ледяные мурашки пробежали у меня по спине. Где? Когда? Не так давно я слышал нечто подобное.
— Джудит, — резко спросил я, — о каком деле ты говоришь?
— О, ты о нём не знаешь! Это друзья Фрэнклинов. Фамилия старика была Литчфилд. Он был довольно богат, но жаден и морил голодом своих бедных дочерей, не разрешал им никого видеть и никуда ходить. Вот он-то и был сумасшедшим, хотя и не в медицинском смысле этого слова.
— И старшая дочь убила его? — спросил я.
— Так ты слышал об этом? Возможно, ты назовёшь это убийством, но оно было совершено не по личным мотивам. Маргарэт Литчфилд сама пришла в полицию с повинной. Я думаю, она была очень храброй девушкой. У меня бы не хватило смелости.
— Смелости прийти с повинной или смелости совершить убийство?
— И то и другое.
— Рад это слышать, — сурово заметил я, — но мне не нравится, что в ряде случаев ты оправдываешь убийство, — после некоторого молчания я добавил:
— А что думает доктор Фрэнклин?
— Он считает, что тот получил по заслугам, — сказала Джудит. — Знаешь, папа, некоторые люди так и напрашиваются на то, чтобы их убили.
— Мне не нравятся твои рассуждения, Джудит. Кто подбрасывает тебе такие идеи?
— Никто.
— Что же, тогда позволь мне сказать, что это вредоносные идеи.
— Понимаю. Оставим это, — она задумалась. — Вообще-то я пришла, чтобы передать тебе записку от миссис Фрэнклин. Она хочет тебя видеть, если тебе, конечно, не трудно подняться к ней в спальню.
— Буду рад. Жаль, что она так больна и не может спуститься к обеду.
— С ней всё в порядке, — бесстрастно заметила Джудит. — Она просто любит привлекать к себе внимание.
Молодые люди всегда так черствы.
Глава 5
До этого я лишь только один раз видел миссис Фрэнклин. Это была женщина ангельского типа, примерно тридцати лет. Большие карие глаза, волосы с пробором посередине, овальное приятное лицо с нежной кожей. Она была очень изящна.
Миссис Фрэнклин лежала на кровати, подпираемая подушками, в красивом бледно — голубом капоте.
Фрэнклин и Бойд сидели в комнате и пили кофе. Миссис Фрэнклин с улыбкой протянула мне руку.
— Как я рада, что вы приехали, капитан Гастингс. Как это хорошо для Джудит! Девочка так много работает.