Занавес
Шрифт:
Для этого он достаточно бессердечен.
Он помешан на своей пьесе, на своей работе, на своем успехе.
Да, вероятно, он мог все это сделать.
Но он ли это?
Он ли?
Он ли?
Почему она вообще задает этот вопрос?
Что она вообще здесь делает?» — все эти мысли проносились в ее голове.
— Рена, — повторил Бакс. Очевидно, он окликал ее уже не первый раз.
Девушка оглянулась. Джулия возвращалась на свое место.
— Рена, — голос Бакса звучал уже нетерпеливо. —
— Нет, — громко, отчетливо произнесла Рена и решительно встала.
— Что? — Бакс выглядел озадаченным.
— Я сказала: нет, — повторила Рена. — Нет и нет!
— Дать тебе немного времени, чтобы ты успокоилась? — спросил режиссер, подходя к сцене и держа руки на поясе. Борода его была полосатой от высохшей сценической крови.
— Нет, — повторила Рена. — Нет, не дать.
— Ну… что тогда ты хочешь сказать? — спросил режиссер, все еще сбитый с толку.
— Я хочу сказать, что больше я здесь не задержусь и больше не собираюсь быть жертвой! — заявила Рена.
Несколько детей открыли рот от удивления.
— Рена… — начал было Бакс.
— Спектакль того не стоит. Ничего того не стоит, — перебила Рена.
Она все уже решила — она уйдет отсюда. Она знала, что поступает правильно. И сразу ей стало гораздо легче.
— Я отступаю, — сказал девушка Баксу и всем остальным. — Я еду домой. — Он повернулась к весьма удивленным детям, пристально на нее смотревшим. — Вы все сумасшедшие, если останетесь, — обратилась она к ним. — Это того не стоит. Это просто того не стоит!
— Остановись, Рена! Стой там! — завопил Бакс.
Она спрыгнула со сцены и рванула мимо режиссера. Все в недоумении наблюдали, как Рена бежала к двери по проходу.
«Только бы не упасть, — сказала она себе. — Пусть этот финал будет красивым!»
— Остановись, Рена! — все кричал Бакс. И пытался объяснить: — Возможно, методы мои и не общепринятые, но я просто пытался сделать из тебя настоящую актрису! Я хотел добиться от тебя хорошего выступления!
— Добивайтесь от Хэдди! — бросила Рена, подбегая к двери. — Завтра же я еду домой!
Холодный ночной воздух был так приятен. Рена чувствовала себя так легко, так свободно. Она продолжала бежать — по высокой траве, вверх по холму, по направлению к домику. Она представляла себе, как будет упаковывать вещи, когда позвонит родителям и, наконец, попадет домой.
Она приняла твердое решение, уверенное и четкое. Она знала: никогда она больше не будет жертвой. Сейчас, в первый раз за последние три года, она снова ощущала себя свободной и сильной.
— Подожди! — послышался голос сзади.
Кто-то бежал за ней вверх по холму.
— Постой! Рена, пожалуйста, подожди!
Это был Джордж. Он поравнялся с ней, тяжело
— Ты не можешь так просто уехать, — сказал он. Это скорее походило на просьбу, чем на утверждение.
— Следил за мной, да? — съязвила Рена.
— Нет. Рена, послушай меня. — Он ласково положил ей руку на плечо. — Пожалуйста, останься. Я… ты… ты мне правда очень нравишься. Мне кажется, вместе мы хорошо сыграем. В пьесе… и в жизни.
На какой-то момент Рену охватили сомнения, затем внезапно отступили:
— В этом-то и проблема, Джордж. Никто, мне кажется, не понимает разницы между игрой и реальной жизнью. Никого почему-то не волнует граница между выступлением в театре и настоящей жизнью, — попыталась она объяснить. — А я не могу так, Джордж. Я отлично понимаю, где реальность, а где — нет. Для меня это очень важно, и на это есть причины.
— Но, Рена, мы вместе сможем!..
— Прощай, — прервала его Рена. Она видела, что он был убит горем, но решения своего не изменила.
Рена побежала мимо него вверх по холму, ни разу не обернувшись.
ГЛАВА 15
— Не могу поверить, что ты так поступишь, — сказала подруге Джулия на следующее утро. Они возвращались в домик после завтрака. Оранжевое, как тыква, солнце все еще висело низко над горизонтом. Высокая трава была покрыта росой.
Рена глубоко вдохнула свежий воздух. Все казалось таким чистым, а мир — таким ярким.
— Я имею в виду…. Я, наверное, могу это понять, — продолжала Джулия. — Но я все-таки не верю, что ты уезжаешь. Может, изменишь свое решение?
Рена встряхнула головой. Ее волосы были все еще влажными после душа.
— Почему я должна изменять свое решение?
— Потому что должна, — настаивала Джулия.
— Я уже собрала вещи и позвонила родителям. Они будут здесь сегодня. Так что я не смогу передумать, даже если и захочу.
Джулия сорвала длинную травинку и начала жевать ее.
— Но ты не можешь позволить Хэдди победить, — сказала она.
— Вероятно, это трудно понять, но я не отношусь к этому как к поражению. Я даже считаю это своей победой.
— Победой? — удивилась Джулия.
— Именно так.
— Но, Рена, ты ведь просто сбегаешь!
— Нет. Сейчас попытаюсь тебе объяснить. Если я останусь здесь и буду продолжать во всем этом участвовать, как ни в чем не бывало… Как будто я все еще верю в успех пьесы, все еще верю в Бакса и в то, что я тут делаю, — в этом случае я сбегаю. То есть сбегаю от своих настоящих чувств, от своих настоящих желаний, позволяя другим диктовать мне, контролировать мои поступки. Но не собираюсь этого позволять никому. Я уезжаю, потому что так хочу я сама. И вот поэтому я считаю это своей победой.