Занавес
Шрифт:
Казалось, ее вопрос и ее страдания веселили режиссера.
— Забудь слово «я», — ответил он спокойно. — Забудь о «я» — ты больше не «я». Ты лишь мираж, ты герой, которого играешь. Ты вовсе не Рена, когда ты на сцене. Ты та, кого играешь, та, чей образ написан у меня в сценарии.
Его речь привела к желаемому результату. Рена немного успокоилась. Она потихоньку приходила в себя, начиная снова себя контролировать.
— Ты решилась выйти из себя всего на мгновение, — продолжал Бакс, улыбаясь. —
— Я… я не знаю, — произнесла неуверенно Рена. — Я не думаю, что хочу…
Бакс закатил глаза — именно так, как не велел делать ей.
— Тогда почему бы тебе не отдохнуть чуток? Иди посиди спокойно, наладь дыхание. Сосредоточься на своем выступлении.
Рена села в ближайшее кресло, глубоко утонув в нем. Ей будто хотелось спрятаться внутри кресла. Она хотела скрыться там, как в бутоне цветка. Как было бы хорошо, если бы все эти глаза не смотрели на нее.
Голос Бакса вывел ее из задумчивости:
— Хэдди, почему бы тебе не отрепетировать эту сцену?
Рена выпрямилась. Хэдди направилась к сцене весьма охотно и даже с каким-то триумфом. Бакс наблюдал за Реной, наслаждаясь ее реакцией.
«Он это делает, чтобы разозлить меня, — подумала Рена. — Он это делает, чтобы я продолжала злиться, чтобы я настолько рассердилась, что пошла бы опять играть».
«Бакс на самом деле злой», — продолжала Рена свой анализ. Ей было интересно, почему Джулия не видит этого и почему она постоянно находит ему оправдания.
Тем временем Хэдди репетировала главную роль — ту, что только что показывала Рена. Естественно, она прекрасно знала все слова. Она гневно откидывала назад свои рыжие волосы, обвиняла Чипа с неподдельной, настоящей силой.
«И все-таки она не получит моей роли, — с надеждой сказала себе Рена, так сильно сжимая кулаки, что ее ногти впились в ладони. — Она не получит ее! Не получит…»
— Очень хорошо, Хэдди. Действительно, это очень хорошо.
Бакс говорит от чистого сердца? Или чтобы взбесить ее, Рену?
Она не могла бы ответить.
Хэдди торжествующе взглянула на Рену, одарив ее ликующей улыбкой.
— На самом деле это даже слишком хорошо, — повторил Бакс.
Что-то в его похвале насторожило Хэдди:
— Что вы имеете в виду?
— Это было очень умело, — объявил Бакс.
— Умело? Если вы имеете в виду «профессионально», тогда я принимаю это за комплимент, — сказала Хэдди, смотря прямо в лицо Рене.
— Я не сказал «профессионально». Я сказал «умело», — настаивал на своем Бакс. — Я слышал слова, я видел накал чувств. Но я не увидел, как они слились вместе в одном герое.
— Ну, тогда давайте порепетируем снова, — предложила Хэдди, нахмурясь. — Я думаю, что
— Я готова играть опять, — перебила ее Рена.
Бакс одобрительно ей улыбнулся и жестом приказал занять место на сцене.
— Бааааааааакс… — произнесла умоляюще Хэдди.
Но Бакс не обратил никакого внимания.
— Бакс, у моей мамы определенные ожидания и…
— Спасибо за то, что не отказалась сыграть, — холодно оборвал ее Бакс. — Очень приятно сознавать, что ты так быстро готова занять место Рены, если с ней что-то случится…
— Но, Бакс…
— Будь добра, Хэдди, сядь на свое место и не мешай. Мы отрепетируем твою сцену через какое-то время.
Хэдди с досадой всплеснула руками и гордо сошла со сцены. Она миновала Рену, не сказав ей ни слова.
— Привет, Рена! Мы опять друзья? — спросил Чип, сжав ее руку.
— Друзья, — согласилась Рена, улыбнувшись.
— Так! Еще раз сцену с убийством! — крикнул им Бакс.
— Ей правда обязательно меня убивать? Может, мы лучше поцелуемся? — полусерьезно предложил Чип.
В зале раздался смех.
Бакс проигнорировал предложение Чипа:
— Рена, обрати особое внимание на то, что ты делаешь с ножом. Вонзи его одним резким движением. Все должно быть неожиданно, страстно. Но не так, будто ты обдумывала этот шаг целую вечность.
— Хорошо, я постараюсь. — Девушка подошла к серванту и вынула нож. Крепко сжала его в руках и вдруг сделала резкое движение.
— Черт! — заорал Чип, отшатываясь.
В зале опять захохотали.
— Ну как? — спросила Рена Бакса.
— Лучше, — ответил режиссер. — Давай-ка еще раз. Заноси руку назад быстрее, затем сразу вперед. В твоих действиях должна быть грубость, даже бешенство.
— Грубость и бешенство, — повторила Рена. Она посмотрела на Чипа. На его лице был такой преувеличенный испуг, что она даже рассмеялась.
— Ладно. Жду, когда вы будете готовы, — нетерпеливо поторопил их Бакс.
Рена вышла на середину сцены, стараясь собраться и вызвать злость — истинную, настоящую, достаточную для Бакса.
— Ну и что? — крикнула она Чипу. И повторила яростно: — Ну и что? И это все, чем для тебя была та ночь? Что значит «ну и что»?
— Ну, успокойся, малышка. Нам обоим надо успокоиться, — произнес Чип, умело передавая испуг.
«Все получается действительно здорово, — показалось Рене. — На этот раз больше чувств. Все вроде правильно. И теперь я смогла прийти в бешенство быстрее. Бакс был прав — все-таки он знал, что делает».
Рена стремительно подошла к серванту и схватила нож. Ее движения были быстрыми и резкими. У Чипа даже не было времени, чтобы спрыгнуть с дивана.