Занавес
Шрифт:
А вот и Кенни — с приглаженными назад волосами, худым лицом, казавшимся бледным на фоне яркого света. И это выражение его лица — игривое, но все же вполне решительное. Он приближается к ней, все ближе и ближе… Единственным ее желанием было поскорее удрать…
Пожалуйста, хватит. Не заставляйте меня видеть все это снова!..
Но она вновь оказывалась в подвале, залитом ярким светом лампы. А рядом — Кенни с таинственным выражением лица.
И еще там был револьвер.
—
Но он всего лишь усмехается в ответ.
— Кенни, ну пожалуйста! Убери его прочь!
Она увидела, как он вкладывает пулю, услышала щелчок, затем металлический скрежет барабана…
Щелчок, щелчок, щелчок, щелчок, щелчок.
Так громко. Так отчетливо. Так неизбежно.
Он держал револьвер на уровне лица, своего худого лица. Он пристально смотрел на него своими черными серьезными глазами. Ни разу не моргнул. Усмешка потихоньку сходила с его лица.
Она видела, как он облизнул губы, сухие губы…
— Нет, Кенни! — Теперь она уже умоляла. — Не делай этого! Пожалуйста, послушай… Не делай этого…
— Рена, я и не собираюсь делать это, — сказал он, уставившись на оружие. Потом протянул револьвер ей: — Ты это сделаешь.
— Ты это сделаешь…
— Ты это сделаешь…
На этом месте воспоминание утратило ясность. Теперь все становилось каким-то расплывчатым.
Револьвер был в ее руке. В ее ли?
Она собиралась нажать на курок. Она ли?
Рена попыталась вспомнить, попыталась сделать картину более ясной. Понять, что же произошло потом.
Но она была ослеплена вспышкой выстрела. И все, что Рена могла слышать, был ее собственный истошный крик:
— НЕТ! НЕТ! НЕТ!
Девушка резко села на кровати и чуть не ударилась головой о низкий потолок. Огляделась. Она снова была в лагерном домике, на своей кровати.
Она вернулась.
Вернулась от Кенни, из того подвала три года назад.
Сердце колотилось. Воспоминания постепенно уходили.
Что это был за звук?
Легкий стук — кто-то несмело стучал в окно.
— Джулия, это ты? — спросила Рена приглушенным от сна голосом.
Стук продолжался — ритмично, настойчиво.
Рена слезла вниз. Босым ногам было холодно от пола. Девушка не имела ни малейшего понятия, сколько времени. Кровать Джулии была по-прежнему пуста.
Ясная ночь.
Полная луна, казалось, висела прямо у окна, настолько близко, что можно было до нее дотронуться.
Рена посмотрела в окно. Никого.
Она подняла оконную раму, легла на подоконник и высунула голову.
Никого.
Но кто-то продолжал стучать. И это был уже не сон.
Высокая трава за домиком, желтовато-зеленая в свете луны, колыхалась и шуршала.
Никого.
Рена закрыла окно и залезла снова под одеяло.
Она попыталась заснуть, но не смогла — воспоминания нахлынули вновь.
— Кенни! — Девушка громко произнесла его имя. — Если бы это был сон… Если бы только сон…
Опять послышался стук. Сначала четыре отчетливых удара, затем три глухих. Потом все снова.
«Не буду обращать на это внимания», — сказала себе Рена. Она закрыла голову подушкой, чтобы приглушить звук.
Тук-тук-тук-тук. Тук-тук-тук-тук.
Не реагировать было просто невозможно.
Отбросив подушку, она спрыгнула вниз. Затем снова открыла окно и высунулась наружу.
— Кто тут? — закричала она.
Молчание.
Она увидела, как кто-то метнулся в сторону, и услышала за деревьями шаги.
ГЛАВА 7
Рена угрюмо смотрела на свой сухой завтрак.
— Кто-то сказал, что эти рисовые хлопья надо запретить, — пробормотала она. — Почему же я должна есть это?
— Дай-ка угадаю. У тебя плохое настроение, — предположила Джулия, выпивая последний глоток апельсинового сока.
— У меня нормальное настроение, — произнесла вяло Рена. — Просто я чувствую себя, как зомби. Одно это способно испортить настроение.
— Ты на самом деле плохо выглядишь. Только без обид, — предупредила Джулия. — Ты не спала?
Ей приходилось перекрикивать смех детей за соседним столом. Общественная столовая была маленькой и узкой, а из-за низкого жестяного потолка все звуки отдавались эхом.
— Да, не спала, — зевнула Рена. Она поднесла ко рту полную ложку хлопьев, затем вдруг вывалила их обратно в миску. — Я не могу есть это.
— Ты все еще расстроена из-за … вчерашнего? — спросила Джулия, пережевывая пшеничную кашу.
— Конечно, — ответила ей Рена. Она совсем не хотела говорить, что ей приснился Кенни в уже трехтысячный раз. И не собиралась рассказывать, что кто-то пытался свести ее с ума, стуча в окно, пока Джулии не было.
Чип улыбнулся и дружелюбно подмигнул Рене, проходя мимо их стола. Его поднос был завален тостами до отказа.
— Доброе утро, Чип, — подчеркнуто сказало Джулия, оскорбленная тем, что он не улыбнулся и не подмигнул ей.
— Доброе утро, — пробормотал Чип, не оглядываясь.
— Ну, как погуляли ночью? — шепотом спросила Рена, радуясь, что можно сменить тему.
— О, изумительно, — ответила сарказмом Джулия, отправляя в рот очередную ложку. — Всю ночь он спрашивал только о тебе. Хочет назначить тебе свидание!