Замок ужаса

Брайдер Юрий Михайлович

Он, наконец, повернулся к Ивану лицом, взглянул в упор ненавидящими глазами.

— Я одного вам не прощу! — прохрипел он. — Того, что вы не дождались моей смерти!

Он поднял сморщенные костлявые руки и потянулся к горлу Ивана. Тот отшатнулся. Старик споткнулся, упал и, лежа ничком в траве, завыл, забормотал что-то нечленораздельное.

Да он сумасшедший, подумал Иван. И все они сумасшедшие… Слишком долго они жили под землей. Кроту не нужен яркий свет, он не поможет ему стать зрячим, а слепцу проще и безопаснее жить в четырех

стенах. Но для кого же я рисковал жизнью?

Дикий вопль ударил ему по ушам и тут же оборвался. Иван обернулся. Неподалеку на пригорке лежал, дергаясь, давешний лысый карлик. Рядом с ним валялся огромный черный пистолет.

— Эллиот, где ты? — прокаркал Зрячий Мэт. — Что же ты медлишь?! Почему тебя нет, Эллиот?.. Где ты? — Карканье перешло в визг. — Я не вижу тебя! Не вижу!!!

Он поднялся с травы и стоял, крутя головой, размахивая руками, а на лице его глубокими ямами выделялись пустые глазницы. Тот же, кого он звал, издыхал в десяти шагах, судорожно извиваясь и кроваво булькая перекошенным ртом. Как раздавленный котенок.

Так старик просто меня отвлекал, понял вдруг Иван, пока этот тип… Но кто его так, подумал он с удивлением… Наташка, сказал он себе.

Что-то случилось вокруг. Ярче стали краски, плотнее звуки. Со всех сторон запахло жизнью, неведомыми желаниями, и это было так неожиданно, что у Ивана закружилась голова. Остро захотелось жить, и чтобы все вокруг стало живым, — и тут же к нему с любовью потянулись цветы. А вдали шумно радовались пониманию деревья, тоскуя, что не могут сдвинуться с места и коснуться руками его лица. И бабочки громко кричали друг другу, что его больше не нужно бояться. Оживлять неживое хотелось все больше и больше, и желание стало невыносимым, и он понял каким-то другим, нечеловеческим понятием, что готов к этому, но отвлекал маленький скрюченный паучок, приколотый к земле английской булавкой, несчастный как всякое орудие зла, уходящий в черное пустое бездонье. И еще мешал старый хищник, мятущийся туда-сюда на негнущихся лапах, брызжущий ядом, слепой… И его стало жаль невыносимо, и свет ударил из рук Ивана, и старого паука развалило пополам, и зашипел, испаряясь навсегда, черный яд, и жаром ударило в лицо, и смерть пришла собрать свою дань…

Иван снова стал самим собой. Прямо перед ним дымились обугленные останки того, кто еще недавно называл себя Зрячим Мэтом. Справа валялся труп лысого карлика с раздавленной грудной клеткой. Больше рядом никого не было.

Что это со мной, подумал Иван. Никогда ничего подобного не чувствовал… Как будто все свое кругом!

— Наташа! — позвал он. — Где ты?.. Я же знаю: это ты!

— Нет! — пропел ликующий девичий голос. — Это не Наташа. Это я, Патриция…

— Пэт? Откуда ты здесь?.. Ты все видела?

— Я все видела. Но я не здесь. Иван снова оглянулся.

— Мы рядом с тобой, — продолжала Патриция, — но мы заперты. В камере Доктора… Нас вчера арестовали.

— Арестовали?! Зачем?..

И кого это — вас?

— Меня, — сказала Патриция. — Глэдис, Анну. А еще Анджея, Криса и Сержа.

И тут Иван услышал Анну.

— Иван, — сказала она. — Ты помнишь, Доктор называл тебя зародышем новой земной цивилизации. Он не шутил… Нас здесь шестеро. А еще ты. И Наташа.

— Да, — устало сказал Иван. — Наташа… Мне надо срочно к ней. Я ее бросил… Зря выкинул часы… Оставил бы ей, — бормотал он. — Зачем-то бросил… Какой идиотизм…

— Мы знаем, — сказал Крис. — У нее все нормально. Мы заберем ее завтра. Сконцентрируемся, как вчера, и заберем.

Почему как вчера, думал Иван, как это — как вчера? У него кружилась голова, дышать было тяжело, знакомые молотки молотили по вискам. То ли от усталости, то ли от запаха горелого мяса. И от этого было никак не избавиться.

— Надо куда-то идти, — сказал он. — Сконцентрируемся как вчера…

Он сделал шаг, пытаясь понять, и другой, и, пошатнувшись, упал, не выпуская из намертво сцепленных пальцев рукоятку лайтинга. И тут же несколько сильных рук схватили его, и, теряя сознание, он почувствовал, как его переносят через пустое черное бездонье. А из черноты тянутся к нему миллионы мерзких паучьих лап, тянутся, тянутся и почти достают…

Иван лежал на койке Доктора. Остальные сидели на стульях вокруг и смотрели на него. Больше в камере с той ночи, кажется, ничего не изменилось.

— Видимо, поэтому, в конце концов, каждый из нас приобрел какое-то нечеловеческое качество. А теперь мы заражаемся ими друг от друга.

— А что со мной было? — спросил Иван.

— Когда? — спросила Патриция.

— Когда я убил Мэта.

— Не знаю. Этого еще ни с кем не было.

— А сейчас?

— А сейчас небольшая горячка, — сказала Глэдис. — Как у Наташи. Слишком много впечатлений оказалось…

Иван прикрыл глаза, собираясь с памятью.

— Слушайте, — сказал он. — Чего же это мы здесь сидим? Ведь в Приюте сейчас безвластие. Надо что-то делать…

Они переглянулись.

— Нет, — сказал Крис. — Еще рано.

— Видишь ли, — сказал Серж. — Нам еще нужно всем заразиться тем, что умеет кто-то один. Твоим Зрением, например…

— Но мы же взаперти! — воскликнул Иван.

— Да? — сказал Крис. — Видишь ли: закрытая дверь — понятие относительное. Ты-то вот как-то прошел!.. Так что неизвестно еще, кто кого запер!

— А почему вас арестовали? — спросил Иван.

— Потому что мы не нужны Слепым! — сказал с горечью Анджей.

— Неверно, — сказала Анна. — Мы им нужны, ведь скоро все мы будем лечить… И мы нужны детям. Они не должны стать Слепыми, как их родители.

— Не позволим, — сказал Крис. — Ведь сил потребуется очень-очень много. Одних боеголовок сколько нужно обезвредить!

— И на Луну можно будет, — сказал Анджей. — Надо только научиться вакууму.