Замок ужаса

Брайдер Юрий Михайлович

Ну и ладно, подумал Иван, ну и пусть.

Он повернулся к толпе спиной и пошел к выходу, мимо приткнувшегося к стене Зрячего Мэта, мимо сидевшего с обалделым видом разоруженного горе-охранника Жерара, мимо какого-то незнакомого малорослого типа с лысым черепом, возникшего справа и от которого пахнуло угрозой, но не сиюминутной, а отдаленной, протяженной во времени. На нее Иван пока не стал обращать внимания. В воротах он обернулся. Никто не двинулся с места, все молча смотрели на него. От толпы безысходно несло черной тоской непонимания и враждебности, и Иван

плюнул бы на все и ушел, но во вселенской этой черноте яркими огоньками поблескивали любопытные глазенки детей.

И Иван сказал, глядя в эти огоньки:

— Сейчас я выйду наружу. Зрячий Мэт подтвердит, что Крест должен быть сейчас как раз над головой… И если он еще существует, я тут же умру. На ваших глазах.

Мэт взглянул на часы, но ничего не сказал. И тогда Иван выбежал на луг.

— Сынок! Вернись! — догнал его рыдающий стон матери.

— Опомнись, безумец! — визгливо крикнул Зрячий Мэт. — Еще успеешь вернуться… Я прощу тебе все выходки!

Иван остановился, посреди луга. Над ним раскинулся голубой купол, с которого светило ослепительное солнце. Над благоухающими цветами порхали яркие бабочки. Издалека доносился размеренный голос кукушки. Все было как вчера, и все было совершенно иначе. Наверное, потому, что теперь не надо было с опаской оглядывать небо.

В спину остро кольнула угроза, непонятная, но явно смертельная. Иван тут же совершил прыжок в сторону. Мимо него, блеснув на солнце, рыбкой скользнул нож и, упав на землю, затерялся в траве.

Иван медленно обернулся. Толпа Слепых придвинулась к воротам. В ней спешил затеряться лысый карлик. Слепые не обращали на него никакого внимания, они, раскрыв рты, жадно смотрели на Ивана. Иван улыбнулся им и растянулся на траве, сунув лайтинг под голову. Закрыл глаза.

Что же мне делать с Мэтом, думал он. Выгнать его из Приюта?.. Специально для него создать тюрьму-одиночку и в пожизненное?.. Хорошо бы поразить его на глазах у всех фиолетовой молнией, но нет у меня к нему ненависти. Еще вчера было сколько угодно, а сегодня ничего не осталось. Одна жалость…

Лежать под солнцем на траве было приятно — тепло и мягко. Как на кровати. Век бы так лежал!.. Если бы еще не упиралась в шею рукоятка лайтинга.

Негромкий шум донесся до него от ворот. Он открыл глаза, сел и посмотрел назад. Толпа Слепых рассасывалась. То один, то другой, словно вспомнив о чем-то, поворачивались и уходили. Плакали дети.

— Туда хочу! Туда-а-а!.. — закричал какой-то малыш. Детей хватали за руки, уводили силой, слышались шлепки.

— Стойте! — закричал Иван и вскочил. — Куда же вы? Разве вы не видите, что я жив, что Креста нет, что можно совершенно безопасно валяться на травке?..

Слепые молча пожимали плечами и продолжали расходиться. Только дядя Мартин вдруг остановился, повернулся и направился к Ивану.

— Ты извини, — сказал он. — Валяться на траве — это, конечно, прекрасно, но нам работать надо. Канализацию чинить… — И он со странным сожалением посмотрел на Ивана.

— Зачем? — спросил Иван. — Для чего?.. Я не совсем правильно сказал… Но ведь теперь

запросто можно жить не в Приюте! Вся Земля открыта!

Дядя Мартин погладил его по голове. Как маленького.

— К чему нам вся Земля? — сказал он. — Нас и Приют устраивает. Особенно теперь, когда не стало Креста.

— Но как же?..

— А вот так! — веско сказал дядя Мартин. — Работать надо! И чем больше, тем лучше… Тогда не будет времени заниматься всякой ерундой.

И он ушел. И все ушли. Остались только мать да скрючившийся у ворот Зрячий Мэт.

— А где отец, мама? — спросил Иван. Мать молчала.

— Он не пошел, да? — сказал Иван. — Заявил, что у него есть дела и поважнее, да? «Фильтры чистить пора…»

— А может, так и надо, сынок? — осторожно сказала мать. — Ну зачем нам все? Разве нам плохо живется в Приюте? Сыты, одеты… Что еще нужно человеку?.. Дикие звери к нам не суются. Ведь хорошо же!

— Человеку много нужно, мама! Так много, что я пока себе даже представить не могу.

Мать пожала плечами. Во взгляде ее скользило такое же сожаление, как у дяди Мартина.

— Расскажи лучше, где ты был, — сказала она. — Что видел?

— Не сейчас, мадам! — прокаркал сзади Зрячий Мэт. — Идите-ка домой. Мне надо поговорить с вашим сыном.

Мать ушла. Иван снова взялся за лайтинг. Зрячий Мэт брезгливо поморщился.

— Ну что, философ? — сказал он, не глядя на Ивана. — Ты уже не можешь без оружия. Хватаешься за него, когда надо и когда не надо… Видно, не слишком хороши свобода и самостоятельность? Маловато в них ласки?.. И больно уж много страха!

Он замолк на мгновение, потер правой рукой грудь и продолжил:

— Впрочем, тем хуже для тебя! — Он усмехнулся. — А согласись: хороший был удар, когда оказалось, что Слепым не нужна твоя свобода… Самонадеянность всегда губит нас, милый мой! И я когда-то…

Мэт замолчал на полуслове и улыбнулся, и улыбка оказалась широкой и открытой. Такой улыбки Иван никогда не видел на его лице.

Как быстро он согласился с гибелью своего мира, подумал Иван. Ведь внутри него все вопить должно от страха: как же теперь жить?! А он разглагольствует о свободе и самонадеянности. Может быть, он просто сошел с ума?

— Да, обманулся я в тебе, — проговорил старик. — Видно, действительно стар стал. Лишил памяти, а надо было либо своим сделать, либо в могилу… Теперь уже не вернешь!

— Чего это вы мне плачетесь, мистер Коллинз? — сказал Иван. — Утешений от меня все равно ведь не дождетесь!

— Да, поздно! — сказал старик, не слыша его. — Да и не один… — Он замолк, пожевал губами. — Несерьезно я подошел к фантазиям Дайера… Пусть, думал, пусть себе фантазируют, на фантазиях далеко не уедешь! А оно вон как вышло!

Лицо его вдруг исказилось, добрая отцовская улыбка мгновенно превратилась в гримасу ненависти.

— Я не знаю, как ты справился с «Цитаделью», — прошипел он, сжав сухонькие кулачки. — Такой же, наверное, чудотворец… Но это неважно! Тщу себя надеждой, что и никто этого не узнает!.. А потом и тех порешу! Зародыши, видите ли…