Замок (сборник)
Шрифт:
Единственное, что оставалось, — покинуть замок. Она начала спускаться на ощупь. Девушка знала, что, если держаться рукой за стену и осторожно переставлять ноги, можно спуститься вниз, не свернув себе шеи.
Пройдя первый виток, Магда прислушалась. Шарканья не было. Но вместо него из проема доносился какой–то другой звук — более громкий и близкий. Девушка замедлила шаг и, когда достигла проема, ощутила знакомое дуновение. Она снова прислушалась. Звук становился все громче.
Звук шагов, беспорядочных и тяжелых. Будто двигались, волоча ноги, какие–то таинственные
Девушка прыгнула вперед, желая побыстрей миновать зловещий проем, и какой–то бесконечный момент не могла нащупать стену, беспомощно хватаясь за воздух. Наконец пальцы коснулись холодного спасительного камня, и Магда продолжила спуск. Теперь она двигалась значительно быстрей, даже чересчур быстро, с риском для жизни. Сердце, казалось, вот–вот выскочит из груди, дыхание с хрипом вырывалось из скованных ужасом легких.
Она должна выбраться из замка, прежде чем тварь выйдет на лестницу.
Казалось, спуску не будет конца. Магда шла, время от времени невольно оборачиваясь назад в безнадежной попытке разглядеть что–либо в окружающей темноте. Наконец впереди замаячил прямоугольник света, и девушка кинулась к нему со всех ног, а когда выскочила наружу, ее сразу окутал туман. Быстро задвинув на место плиту, Магда в изнеможении прислонилась к ней и облегченно вздохнула.
Придя немного в себя, девушка сообразила, что за пределами замка не избавилась от царившей в нем гнетущей атмосферы. Зло вышло за ворота и преследовало ее до самой воды, когда она медленно двигалась в темноте.
Внезапно сверху раздались крики и шум, и сквозь туман стали видны загоревшиеся в замке огни. Не осталось ни одного темного окна. Должно быть, кто–то нашел трупы эсэсовцев.
Магда уходила прочь. Огни не были опасны, поскольку не достигали места, где она шла. Свет просачивался сюда, как солнечные лучи на дно мутного озера. Туман поглощал лучи, превращаясь в белесую мглу, скрывавшую девушку. На этот раз Магда проскочила ледяной ручей, не потрудившись разуться и снять чулки, — так хотелось побыстрее и подальше убраться от крепости. Мелькнула над головой тень моста, и вот уже она выбралась к подножию холма, по которому спускалась вниз. Передохнув немного, Магда карабкалась наверх до тех пор, пока не оказалась выше полосы тумана, к этому времени почти заполнившего ров и уже добиравшегося до вершины. Еще немного — и она в безопасности.
Магда вылезла наверх и, пригнувшись, понеслась к корчме. Добежав до кустов, она споткнулась о корень, растянулась на земле и ушибла о камень колено. Вскрикнув, она села, обхватив колено, и разрыдалась. Она плакала горько и жалобно, но не от одной только боли. Здесь была и обида на отца, и радость от побега из замка — в общем, все, что ей пришлось пережить нынешней
— Вы ходили в замок?
Это был Гленн. Никого в этот момент Магде не хотелось увидеть так, как его. Вытерев глаза рукавом, девушка встала, точнее, попыталась встать. Острая боль пронзила ногу, и Гленн подхватил ее, чтобы она не упала.
— Вы ушиблись? — ласково спросил он.
— Всего лишь синяк.
Она попробовала шагнуть, но ушибленная нога не слушалась. Ни слова не говоря, Гленн взял ее на руки и понес в корчму.
Второй раз за сегодняшнюю ночь ее несли на руках. Но на сей раз все было совершенно иначе. От Гленна исходило тепло, и оно растопило ледяной холод прикосновений Моласара. Магда доверчиво прильнула к нему, чувствуя, как исчезают, словно по волшебству, все страхи и волнения. Но как он сумел так бесшумно подойти? Или он все это время стоял в кустах и ждал ее возвращения?
Девушка уткнулась ему в плечо, чувствуя себя в полной безопасности. Ах, если бы так могло продолжаться вечно!
Гленн пронес ее, как пушинку, через дверь, по пустому холлу, поднялся по лестнице и внес в комнату. Осторожно посадив девушку на край постели, он опустился возле нее на колени.
— Давайте посмотрим ногу.
Немного поколебавшись, Магда завернула юбку чуть выше колена, оставив вторую ногу тщательно прикрытой подолом, и плотно обтянула грубой тканью бедра. Где–то в глубине копошилась мысль, что не пристало вот так сидеть на кровати и выставлять ногу перед мужчиной, которого едва знает. И все же…
Через порванный темно–синий чулок виднелся свежий кровоподтек на коленной чашечке. Колено покраснело и вспухло. Гленн повернулся к тумбочке, смочил в холодной воде полотенце и приложил к ушибленному месту.
— Это должно помочь.
— Что же такое происходит в замке? — спросила Магда, глядя на рыжую шевелюру и пытаясь не замечать тепла, поднимавшегося к лону от руки, лежащей у нее на колене.
Гленн поднял глаза:
— Вы были там нынче ночью. Почему бы вам не рассказать мне?
— Да, я там была, но не могу объяснить — или не могу принять — происходящее. Я знаю, что с тех пор, как проснулся Моласар, замок начал меняться. Мне раньше нравилось это место. Теперь я его боюсь. В нем определенно что–то… не то. И это «не то» не нужно видеть или трогать, чтобы осознавать его присутствие, ну, как иногда не нужно выглядывать в окно, чтобы знать о приближении ненастья. Оно просто висит в воздухе… и как бы проникает сквозь кожу.
— А какое именно «не то» вы почувствовали в Моласаре?
— Он — воплощение зла. Я понимаю, это звучит как–то неопределенно, но он — само зло. Абсолютное зло. Чудовищное, древнее зло, которое разрастается и процветает на смерти, ценит то, что пагубно для живого, и ненавидит и боится всего, что дорого нам. — Магда вздрогнула, застеснявшись силы своих эмоций. — Во всяком случае, именно так я его воспринимаю. Вам это о чем–нибудь говорит?
Гленн долго и пристально на нее смотрел и наконец ответил:
— Вы, должно быть, очень чувствительны, если смогли все это понять.