Замок и ключ
Шрифт:
— Неужели? — поинтересовалась я. Нейт отвел глаза в сторону. — Слушай, когда мы только встретились, у тебя практически вошло в привычку вытаскивать меня из неприятностей. В ту ночь возле забора и позже, когда ты подобрал меня у школы Джексона…
— Это другое.
— Почему? Потому, что помощь нужна была мне, а не тебе? Считаешь, что раз уж ты помогаешь людям и делаешь их жизнь легче, ты — лучше других и не нуждаешься в поддержке?
— Нет.
— По-твоему, это нормально, что твой отец
— То, что происходит между отцом и мной, касается только нас.
— Тогда и моя жизнь в том омерзительном доме тоже личное дело. Хочешь сказать, что бросил бы меня там, если бы я попросила? Или в тот день на поляне?
Нейт начал было что-то говорить, но замолчал и глубоко вздохнул.
Наконец-то, подумала я. Кажется, его пробрало.
— Не понимаю, почему всегда нужно объединять две совершенно разные вещи? — вдруг спросил Нейт.
— Ты о чем?
— Мои отношения с отцом и мои отношения с другими людьми. — Он покачал головой. — Это вовсе не одно и то же.
Я услышала слово «всегда», и память услужливо подсунула воспоминание о том, как мы с Хизер стояли у аквариума с рыбками. «Чем черт не шутит?» — сказала Хизер на мои слова о том, что не имеет значения: другом больше или другом меньше. Я вспомнила печальные взгляды, которые бросал на нее Нейт по утрам на школьном дворе, все эти сплетни, в итоге оказавшиеся выдумкой.
— Так вот почему вы с Хизер расстались, — задумчиво произнесла я. — Она не захотела смириться с тем, что происходит. С тем, что не может тебе помочь.
Нейт молча разглядывал свои руки. А я-то думала, у нас с Хизер нет ничего общего! Оказывается, я ошиблась.
— Просто расскажи кому-нибудь о том, что происходит. Своей маме или…
— Не могу, — сказал Нейт. — Не вижу смысла. Ты ведь сама все понимаешь, правда?
То же самое он говорил мне несколько недель назад, и тогда я с ним согласилась. Но теперь наши мнения разошлись. Возможно, Нейт полагал, что его отношения с отцом не влияют на все остальное, но я в глубине души знала — это не так. Где бы ни находилась моя мама, я чувствовала, что она все еще со мной, в моих поступках.
Я положила руку ему на грудь — туда, где заметила покрасневшую кожу. Он закрыл глаза, прижимаясь к моей ладони горячим телом, а я сдвинула ворот его рубашки в сторону. Наитие или дурное предчувствие — называйте как угодно — меня не обмануло: на плече наливался кровью огромный синяк.
— Господи! Нейт! — ахнула я.
Он придвинулся ближе, накрыл мою ладонь своей и начал меня целовать, горячо и сильно, словно пытаясь стереть мой возглас и все, что его вызвало. От жадных поцелуев у меня закружилась голова, я была почти готова забыть о нашем разговоре, но у меня хватило сил отстраниться.
—
— Руби, — проговорил он таким тоном, что мое сердце чуть не разорвалось, но я бросила взгляд на синяк под его рубашкой и покачала головой.
— Только если позволишь помочь. Пожалуйста.
Нейт отпрянул назад, ожесточенно тряся головой. За его спиной мерцали огоньки бассейна, чужие, словно потусторонние.
— А если я не соглашусь? — спросил Нейт.
Я сглотнула внезапно пересохшим ртом.
— Тогда нет. Уходи.
На какое-то мгновение мне показалось, что он никуда не уйдет, испугается моей угрозы, но Нейт вскочил на ноги, поправил рубашку. Еще секунда, и он зашагал прочь, мы снова стали чужими. «Не обязательно все усложнять!» — я хотела крикнуть ему вслед, но вспомнила, что когда-то повела бы себя точно так же. Кто я такая, чтобы учить других жизни? Всего лишь глупая девчонка, которая сама не раз отталкивала руку помощи.
Я встала, чувствуя в горле комок. Мой подарок по-прежнему лежал на скамейке. Я взяла его и покрутила в руках, рассматривая розовую бумагу и аккуратно завязанный бант. Упаковка выглядела такой красивой, и мне уже было почти все равно, что там внутри.
Пытаясь сохранить непроницаемое выражение лица, я вернулась домой, мечтая поскорее подняться к себе в комнату и остаться одна. Едва я начала подниматься по ступенькам, как Кора с коробкой конфет в руках выглянула из гостиной. Там все еще играла музыка — теперь пела Дженис Джоплин.
— Хочешь шоколадку? — весело предложила сестра и вдруг замерла. — Что с тобой?
Я хотела сказать, что все в порядке, но глаза наполнились слезами. Я отвернулась к стене, втянула воздух, пытаясь успокоиться, и услышала за спиной шаги.
— Эй, что случилось? — произнесла Кора, ласково убирая с моего плеча волосы.
Сглотнув, я вытерла глаза.
— Ничего.
— Скажи мне.
Всего два слова, вырвавшиеся так легко. Сестра не успела закрыть рот, а я уже говорила сбивчиво и невнятно:
— Я просто не знаю, как можно помочь человеку, который не хочет принимать помощь. Что делать, когда ничего не можешь?
Она задумалась, а я приготовилась к следующему вопросу, зная, что ответить на него будет нелегко, но Кора лишь сказала:
— О, Руби, я понимаю! Это очень тяжело.
Слезы полились еще сильнее, перед глазами все расплывалось.
— Мне…
— Я должна была догадаться, что этот компакт-диск напомнит тебе о маме! — воскликнула она. — И как я не подумала? Руби, ты больше не отвечаешь за маму, ясно? Мы ничем не можем ей помочь. Значит, мы должны поддерживать друг друга, понимаешь?