Замок целителей
Шрифт:
Дисак сложил вместе два указательных пальца своим любимым жестом; Эстер не без удовлетворения наблюдала за тем, как он поучает королеву.
— Невидимость можно усугубить, моя королева. Когда войска Архельда вторглись в Белландру, нас предупредила об этом Великая провидица Мария. И мы удвоили невидимость, которая полностью укрыла нас от армии Архельда. Солдаты искали нас почти десять лет, мечтая поставить целительство на службу жестокости. Ими командовал твой отец Кариид и его тогдашний наследник Веспуто. Однако они так и не нашли нас. Глядя на замок, они видели перед
— И вы потеряли целое поколение целителей, — ровным голосом произнесла королева. — Возможно, вы зашли слишком далеко.
— Мы защищали Замок, — ответил Дисак. — Иначе бы наши обычаи не уцелели.
— Значит, вы постоянно поддерживаете невидимость? Это делаете вы, элловены?
— Да, моя королева. Но теперь осталась только простая невидимость. Сквозь нее нельзя проникнуть.
— Понимаю. — Лицо королевы раскраснелось, однако говорила она кротко. — А вы не поднимете эту невидимость, чтобы я смогла увидеть природу угрожающей вам беды?
— Конечно, нет! — вступила в разговор Эстер. Хранить обычаи Замка — дело драденов. И как главная драдена Эстер обладала в этом вопросе полнотой власти. — Наши законы запрещают делать это, моя королева, вне зависимости от ситуации.
Элловена Ренайя шевельнулась в своем кресле.
— Но может быть, на этот раз, — попросила она, — вреда не будет. Возможно, королева сумеет посоветовать нам…
— Нет. — Эстер хмуро поглядела в сторону Ренайи. — Решать это положено драденам, элловена.
Она посмотрела на королеву.
— Замок целителей повинуется собственным древним законам. Мы не склоняемся перед чьей-либо властью. В том числе короля и, уж конечно, самозваной королевы, претендующей на сан Великой провидицы. Мы существуем здесь дольше, чем королевская династия Белландры.
— Надеюсь, — ответила королева, — что вы отказываетесь слушать меня не потому, что считаете меня ответственной за действия, которые предпринял мой отец в то время, когда мне было девять лет? Полагаю, что память о них не помешает вам получить от меня своевременное предупреждение.
— Увы, нет, — возразила Эстер. — Закон вполне очевидно запрещает нам это.
Королева Торина поднялась на ноги.
— Вне сомнения, вашу позицию подкрепляет древний закон. Однако что, если я могла бы сообщить вам нечто важное — для сегодняшнего дня?
— Закон говорит четко, — возразила Эстер, также вставая. — И он был установлен до вашего рождения, моя королева.
— Но что, если сведения эти окажутся важными для ныне живущих и еще не рожденных? К сожалению, я не могу понять, что именно смущает меня, но вижу, что дело серьезное.
— В таком случае о нем знали бы целители, — ответила Эстер.
Королева посмотрела на Эстер, на Ренайю, потом на Дисака.
— Разве вы не слышали, драдена Эстер, что отсутствие гибкости ума способно привести к несравненно худшим последствиям, чем соблюдение того непреложного правила, которое защищает этот ум?
— Нет, мадам. А кому принадлежит эта мысль?
— Вашей королеве. — Торина взяла свою шаль и, коротко попрощавшись, быстрым шагом вышла из комнаты.
Ренайя вскочила
— Пусть уходит.
— Но она…
— Она ушла. Вы разочаровываете меня, элловена, позволяя этой дикарке смущать ваш покой.
— Но она королева, драдена. Жена вашего законного короля, — проговорила Ренайя.
— Разве можно просить, чтобы подчиненные тебе люди почитали дочь захватившего Белландру человека? Пусть Торина и наша королева, однако она навсегда останется дочерью Кариида.
Эстер убедилась в том, что слова ее дошли до Ренайи. Возлюбленный Ренайи погиб во время вторжения в Белландру, отчего сама она приобрела эту хрупкость. При всем несомненном даре — все считали элловену Ренайю непревзойденным мистивом — она была слишком слаба. Ей — элловене! — нередко приходилось, чтобы не заболеть, целые дни посвящать отдыху.
— Но что, если она права, драдена? — Ренайя побледнела. — Мне тоже кажется, происходит что-то неладное.
— Быть может, ваши силы оставляют вас, элловена.
— Мы не можем игнорировать исчезновения теццарин!
— Зачем обращать внимание на этих птиц, когда нам докучают другие неудачи? — ответила Эстер.
Главная драдена не понимала, отчего элловены сходят с ума по своим драгоценным теццаринам. В конце концов, это всего лишь птицы. А птицы иногда улетают.
Поскольку драден не имел права посещать находящиеся в замке священные кольца деревьев, Эстер видела теццарин во всем их великолепии только издалека, когда птицы кружили над лесом. Конечно же они были прекрасны, когда солнечный свет играл в жемчужных крыльях. Однако Эстер не знала и знать не хотела о той связи, что соединяет элловена с теццаринами.
— Разве вас, целителей, не учат воспринимать все, что творится вокруг?
Ренайя готова была разрыдаться. Дисак похлопал ее по плечу.
— Моя дорогая Ренайя, — проговорил он, — страх не способен привести нас к познанию истины.
— Вполне справедливая мысль, — согласилась Эстер. — А не хотите ли теперь выпить чаю? Дра Джем готов обслужить нас.
Торина остановилась возле узкого окна в спальне Сары. Почему Замок похож на монастырь? Неприхотливая постель Сары была застлана грубым шерстяным одеялом, заткнутым под матрас. Простой комод, стол для занятий, книжная полка, умывальный таз, небольшое зеркало и запас свечей, — и это все. Хотя Сара и не купалась в роскоши, все же она привыкла к большему комфорту.
Тем не менее Сара не жаловалась на комнату; она спорила с матерью. Торина поделилась с дочерью тем, что ощущает здесь некую опасность, и рассказала, как прореагировал на ее предупреждение Совет. Ей не хотелось оставлять Сару в Замке; но девушка была непреклонна, она непременно должна научиться танцевать, как триана.
Торина поглядела на Сару, стараясь запечатлеть в памяти ее черты: большие беспокойные глаза, лицо, полное внутренней энергии, которое слегка смягчалось нежной кожей; дочь ее держалась как породистый жеребенок, готовый в любой момент сорваться с места.