Замена
Шрифт:
— Какое желание? — Хорст сидел на своём стуле недвижимо, пораженный напором и хозяйской уверенностью обладателя его прежнего тела.
— Это уж тебе виднее — какое. — Хохотнул громила и подмигнул, — Не стесняйся! Загадывал, значит. И стал купцом Гансом Гровелем.
Хорст растерялся: тщательно оберегаемая им тайна стала известна ещё кому-то! Видимо, он изменился в лице, потому что громила улыбнулся так, словно нашел подтверждение своим заявлениям.
— Не бойся, мы все трое теперь в одной лодке. Я тоже не всегда имел такое… такое большое тело. А дедушка, перед тобою
— Правильно, — старик, устав стоять, величественно прошествовал к стоявшему в углу креслу.
— Бродерик? — Переспросил Хорст. — Тот самый? Маршал Бродерик, герцог Лана? Непобедимый?
— Он и есть, — просто ответил Бродерик. — Маршал, герцог, Непобедимый. Можно продолжать?
— Маршал Бродерик! — Глаза восхищенного Хорста стали напоминать оловянные плошки: стали огромными и тускло засветились. — Мы же ещё детьми играли «в Бродерика и кочевников», «в Бродерика и нечестивых», «в Бродерика и…»
— Хватит, — оборвал его помолодевший маршал. — Потом расскажешь, как ты ждал этой встречи. Теперь, давайте продолжим наши дела. Ганс, ты не против?
— Нет, — старик, удобно расположившийся в своем любимом кресле, расслабленно кивнул.
— Вот и отлично! — Потер руки Бродерик. — Вот что думаю: чтобы впредь не путаться между собой, и нечаянно не напугать посторонних, предлагаю закрепить имена за носящими их телами. Я буду Хорстом, ты Гровелем, а дед останется Бродериком. Согласны?
Ответом ему было молчание, прерываемое сиплым дыханием маршала. Потом из угла раздалось недовольное:
— Я не дед! Но пусть будет так.
— Вот и славно! Итак, Хор…, тьфу, Ганс, тебя, наверное, мучают догадки — уж не хотим ли мы отобрать твое нынешнее тело, дом, деньги, если они ещё остались, и остальные преимущества, полученные тобой?
— Ага, — нынешнему Гровелю (а теперь, чтобы и нам не запутаться, мы тоже будем называть наших героев соответственно предложению Хорста-Бродерика) стало на самом деле интересно, зачем явились эти люди.
— Наверное, я тебя расстрою, но ответа на этот вопрос нет. И чтобы его получить, мы были вынуждены три дня натирать задницы о сёдла. К тебе, уважаемый, ехали.
— А я ничего не знаю, — развел руками Гровель. — Ничего не докажете!
— Давай-ка сначала. Итак: берег реки, два войска готовятся к сражению. Я молю Всевышнего о даровании мне ненадолго молодости. Потому что твердо рассчитывал погибнуть в том сражении. Дальше — Мерид: купец Первой гильдии Ганс Гровель, разоренный своим нечистым на руку партнером, желает власти, чтобы покарать обидчика. Всего лишь дня на три. Что в итоге? Я молод, и не сложил голову, он стал маршалом, и прошло уже четыре дня. Что
Гровель наморщил лоб, тщательно вспоминая слова, сорвавшиеся тогда с губ и после некоторого усилия начал бормотать:
— Господь-вседержитель, забери меня отсюда! Хоть куда, лишь бы подальше! Я отслужу, как посчитаешь нужным! Молиться буду о славе твоей, только забери меня отсюда, Господь великий, милостивый! — Он на мгновение замолчал, припоминая, что еще что-то говорил о количестве молитв, но здесь память отказала ему в своих услугах, и лже-купец виновато добавил, — вот что-то такое говорил.
Хорст, присевший на кровати, и Бродерик, поднявшийся из кресла, смотрели друг на друга, осмысливая сказанное, и на лицах их проступало недоумение.
— И всё? — Спросили они в один голос.
— Ну да. Даже не выругался. — Гровель пожал плечами.
Повисла непродолжительная пауза, пока двое гостей придумывали толкование его словам, а Гровель соображал, чем ему это грозит.
— Однако, — первым раскрыл рот нынешний Бродерик. — Сумасшествие какое-то! Почему?
Хорст сначала левой рукой почесал свой затылок, потом, когда это не помогло — правой. Рук оказалось недостаточно, чтобы решить задачу, и он изрек:
— Недоступны пониманию дороги, которыми ходят боги. И все же, — вновь возвращаясь к образу деловитого парня, заметил он, — нам, любому из нас, нужно быть уверенным, что обратное превращение, если оно возможно, не окажется столь же внезапным. Согласны?
Гровель быстро кивнул, соглашаясь, а Бродерик, оглаживая бороду о чем-то напряженно размышлял: на его лбу, и без того похожем на кору столетнего дуба, морщины собрались волнами. Наконец и он согласился:
— Да, это так. Значит, старый план в силе?
— Какой план? — Проявил любопытство Гровель.
Хорст недоуменно посмотрел на купца, вспомнил, что тот ещё ничего не знает о принятом решении искать колдуна и терпеливо объяснил:
— Мы с Бродериком немного поразмыслили и сошлись в том, что ответ на наш вопрос могут дать только эльфийские мудрецы или орочьи шаманы. К ним нам и предстоит вскоре отправиться.
— А-а-а, — понимающе протянул Гровель, — вон как! Я-то чем могу помочь? Коней вам дать?
Хорст несколько долгих мгновений непонимающе смотрел на Гровеля, потом почти беззвучно расхохотался. К нему присоединился Бродерик — из темного угла раздались звуки, напоминающие те, что издает собака, поперхнувшаяся сладкой костью. Гровель молчал, искренне недоумевая, что могло вызвать такое веселье.
— Молодец! Ну вот молодец! — Сквозь смех заявил Хорст. — Держу пари, что дела у этого барышника в полном порядке!
— Да, кстати! — Встрепенулся в своем кресле нынешний Бродерик. — Я во дворе видел людей Езефа. Что здесь происходит с моим хозяйством? Менялы уже, поди, всё описали?
Гровель поерзал на табурете, соображая, стоит ли отчитываться перед бывшим хозяином, но под вопросительным взглядом Хорста не смог удержаться и похвалился:
— Дела в порядке. У меня не забалуешь. Думаю вот ещё воловьими шкурами заняться. Говорят, зольно-дубильные мастерские теперь на подъёме.