Замечательный сосед
Шрифт:
Потому я жду, ничего не слыша, поскольку уши мои закрыты её влажной горячей кожей, пока схлынет эта волна, и Катюша снова будет готова к продолжению. На этот раз я, поднимаясь наверх, направляю в неё член. Ввожу медленно, ощущая каждым сантиметром члена, как его поглощает что-то узкое, горячее и пульсирующее. Воробышек умеет сжимать там мышцы, придавая моим движениям новые ощущения, словно рукой кто-то удерживает фаллос, а потом отпускает.
Мы занимаемся любовью, и когда наступает момент, я кончаю в Катюшу, обильно изливаясь в её пещерку. И, возможно, совсем скоро это даст свой волшебный результат. А пока, испытав наслаждение, шепчу Воробышку в ушко, как сильно я люблю её. Больше всех
Но любить… Нет. С Воробышком это впервые. И я продолжаю медленно двигаться в ней, ощущая, как минуту спустя мой слегка притомившийся боец снова начинает готовиться ко второму наступлению. Катя улыбается. Она уже ощутила, как внутри неё я наливаюсь мужской силой, и целует в губы, проводя по ним языком. Обожаю, когда моя милая так делает. И ведь знает прекрасно: это заводит мою сущность ещё сильнее!
Вот уже я снова на коне и с высоко поднятым флагом спешу вдаль, где меня ожидает прекрасная принцесса в высоком белокаменном замке. Только никаких драконов на пути нет, я промчусь через эту равнину вольным ветром, чтобы потом, гарцуя, триумфально въехать в крепость, которая, если честно признаться, сдалась мне уже давно. Но она ведь женщина, ей пококетничать нужно, и мы продолжаем играть, стирая грани между наслаждением и реальностью.
Это – главное в сексе, и Катюша мне однажды так и сказала: «Знаешь, Ёжик, что я хочу? Чтобы когда мы занимаемся любовью, то потерялись во времени и пространстве. Чтобы непонятно было, кто мы и где находимся, и вокруг – только наслаждение, растворенное в воздухе, как особенный аромат». Я не сразу понял это. Но однажды, когда ласкал киску Воробышка, пока она проводила указательным пальчиком по клитору, стимулируя его, вдруг поймал себя не мысли, что не понимаю, где нахожусь. Потерялся, и это оказалось так замечательно! Тут до меня и дошло, каково это – раствориться в любви.
Вот и теперь я чувствую то же самое. Ничего не слышу и не вижу вокруг, кроме неё, моей Катюши. Ощущаю её запахи, кожу, мягкость и упругость одновременно. Там, внизу, где кисельные берега её влагалища наполнены негой и сладостью, приглашая в новое увлекательное путешествие в горячую пещерку, всё такое мягкое. А если подняться чуть выше, то маленькие соски Воробышка торчат в разные стороны, и стоит прикоснуться к ним кончиком языка, как по телу любимой пробегают мурашки.
Это одного из моих любимых достижений – делать так, чтобы Катюша кончала от прикосновений к её бюсту. Получилось такое у меня случайно: однажды она была в позе наездницы, и я взял её груди в ладони, сблизил, а потом начал проводить по ним языком, быстро, от одного к другому. И Воробышек сначала набрала в легкие воздуха, и я сначала не понял, что происходит, но потом она вдруг вскрикнула и повалилась на меня, замерев.
– Ёжик! Ну ты… даёшь!
– Это не я даю, а ты, солнышко, – шутливо ответил я.
– Никогда ещё так не кончала.
– Как, милая?
– От стимуляции груди, вот как. Ты… гений! – и она чмокнула меня в нос.
С тех пор я нашел, как дарить своей Катюше новый вид удовольствия, и теперь всегда так поступал, стоило ей забраться на меня сверху. Но не сегодня. Я дважды излился в любимую, но мы не меняли миссионерской позиции, поскольку этой ночью у нас был не сексуальный марафон. Мы подарили друг другу мощное успокоительное средство, и потом, когда оба разрядились, легли спать. Даже не пошли в душ, – не хотелось выбираться из-под теплого одеяла. Прижались друг к другу, – я к попке Катюши, как мне очень нравится, да и погрузились в сон.
На следующий день случилось
– Ёжик! Я уволилась!
Я хлопаю глазами и усаживаюсь на табурет.
– Как? Почему? Зачем?
– Да пошли они все… куда подальше! – продолжает говорить Катя, и вижу по её лихорадочно сверкающим глазам, что решение далось ей очень непросто, и она глубоко переживает, но обратной дороги нет.
– Но ведь тебе очень нравилась эта работа.
– Ну и что? Посуди сам: они эту… Ольгу вместо меня назначили! И знаешь что?
– Нет.
– Говорят, она переспала с генеральным, чтобы получить повышение. Скажи, это справедливо? Я бы ни слова не сказала, будь на её месте кто-то другой. Ладно, по фигу. Но Оля! Моя лучшая подруга!
– Да, понимаю, – киваю головой. Мне и правда ведь совсем недавно стало понятно, что такое предательство. – Что же ты теперь будешь делать?
– Как это что? Пойду к тебе! Возьмешь заместителем?
У меня теперь и рот открывается от удивления.
– Катюша… Но ведь с Максом ещё ничего не понятно, он же по-прежнему мой деловой партнер.
– Ну и что? Кто тебе мешает, как совладельцу бизнеса, взять себе заместителя?
Формально она права. Только надо бы подумать. Не могу такие вопросы решать с кондачка.
– У меня есть время подумать? – спрашиваю.
– Есть. Минута пошла, – говорит Катя и улыбается. Всё понятно. Воробышек приняла решение. Отговорить её можно. Только очень сложно. С другой стороны, а чего мне брыкаться? Она ведь работала в компании, продающей запчасти. Макс с ними тесно сотрудничал и, как выяснилось, очень выгодно для себя («Вот сволочь!»), да и Катя прекрасно разбирается в ценовой политике, в поставщиках и так далее. Правда, придётся теперь эту работу перестраивать, но думаю, что она справится.
– Хорошо, – после нескольких минут раздумья отвечаю ей. – Макс получал процент от прибыли, теперь он будет твоим…
– Ура-а-а!
– … до тех пор, пока Макс не объявится. Нам в любом случае придётся с ним расставаться, а это, сама понимаешь, начало трудного периода в нашей жизни.
Катюша мои последние слова пропускает мимо ушей. Подскакивает и начинает чмокать.
– Спасибо, Ёжик! Ты у меня самый лучший!
Вечером того же дня мы кушаем ароматный пирог с мясом и капустой, испеченный Воробышком по рецепту её мамы. Откусываем маленькие кусочки и тщательно пережевываем, чтобы никуда не торопиться. Это одно из наших самых любимых блюд, а сегодня для меня ещё и подарок от любимой за то, что так быстро нашел ей работу. И вот, когда второй кусочек уютно отправляется мне прямо в рот, слышу телефонный звонок. Номер неизвестен, и хотя время уже десятый час, беру трубку, поскольку привык: есть у меня некоторые VIP-клиенты, которым вообще по барабану, который час. Но платят они щедро за ремонт своих железных коней, так что приходится мириться.
– Да, слушаю, – говорю в трубку.
– Морозов? Сергей Морозов?
– Да.
– Добрый вечер. Меня зовут Селезнёв. Я капитан полиции. Уголовный розыск. Нужно, чтобы вы приехали в Областную больницу.
– Зачем?
– Здесь находится… Кхм… тело человека. Нужно, чтобы вы его опознали. По документам – Максим Малышев. Мы навели справки, вы его бизнес-партнер по автомастерской, верно?
– Да.
– Приезжайте. Я вас жду. В морге.
У меня мгновенно пересыхает в горле, и кусок пирога проглатываю, прихлебнув горячего чая, так что теперь и рот обжег. Глаза у меня становятся такими, что Воробышек испуганно смотрит и бледнеет: