Zамарашка
Шрифт:
Какие здесь девушки? Благовоспитанные, сдержанные, обученные танцам и пению, скромные, начитанные и т. д и т. п. Какая я? Противоположная! Разумеется, книги я читаю, особенно люблю фэнтезю про попаданцев. Но на этом наше сходство заканчивается. Кто-то, эх, знать бы точно – кто, решил запустить ложку дегтя, меня то есть, в бочку меда, в это королевство. Возникает резонный вопрос – зачем. Ответить? Пожалуйста! Для того чтобы все здесь испортить. Мной. Вот до чего додумалась! Следуя законам жанра, должно получаться ровно
– Эммануэль, – я зашла на кухню и взяла большие ножницы из стола, – шить умеешь?
– Не-а, – ответила дебелая служанка, помешивая что-то в огромной сковороде.
– Вкусно пахнет!
– А то. Эт тебе не манка.
– Вкусно пахнет моей манкой! Вот она, кастрюлька, варит и варит. А что за бурду ты готовишь?
– Бараньи ребрышки в томатно-чесночном соусе.
– Гадость какая, – я подавилась слюной.
– Тогда я тебе кашу положу.
– Ты что?! Только попробуй!
Вот деревня! Никакой обходительности с господами!
– Талия, ты прищепки бы отдала. Нехорошо постиранное белье без прищепок оставлять, – покачала она головой. – Вот доктор Томпаз сегодня, когда к нам шел, в хозяйкиных панталонах запутался. Слетели они с веревки ему прямо на шляпу. Стыдоба!
– Доктор Томпаз? Уже пришел? Что же ты сразу не сказала?! Пойду, посмотрю на этого эротомана!
Я схватила со стола вазу с фруктами и понесла ее впереди себя. Ладно, с платьем позже разберусь. Сейчас главное оказать посильную помощь Микки. Кстати, а не за этим ли меня сюда переместили?!
Доктор Томпаз представлял из себя нашего учителя географии. Во всяком случае, сходство между ними было поразительное! Оба высокие, худющие, сутулые, хмурые, небритые и недовольные окружающим миром. И голоса у них схожи! Я вспомнила как наяву:
– Архипова, иди к карте и покажи Оттаву. И не смотри на свою подругу Кольцову! Не оторву, Архипова, нужно показать, а город…на каком континенте?
– На самом дальнем, Семен Семенович.
– Вот и показывай!
– Показывайте язык, любезный друг Миканиэль, – доктор Томпаз восседал напротив Микки и старательно лез ему в душу. В горло, то есть.
Рядом с Микки сидела мачеха и с упоением смотрела на эскулапа, словно тот был готов сотворить с ее сыном чудо. Бедняжка, ее стоило пожалеть, чудес на свете не бывает. Не считая исключительных крайностей. Но это был не тот случай.
Микки сидел с обреченным видом и послушно открывал рот.
– Яблоки, персики, перезрелая слива? – я поставила вазу и радостно как последняя идиотка улыбнулась.
По моим наблюдениям, если хочешь расположить людей к себе, прикинься идиотом.
– Кто перезрелый? – отвлекся от разглядывания рта доктор.
– Слива! – торжественно произнесла я, подходя к нему ближе. – По секрету
– Почему, голубушка? – доктор снял пенсне, протер его и снова водрузил на нос.
– От нее пучит.
– Кого?
Кто из нас идиот?
– Будет вас, если вы ее возьмете.
– Скушайте яблочко, дорогой доктор, – встряла мачеха, недовольно кивая мне в сторону дверей.
Я сделала вид, что не поняла ее намека.
– А от яблок урчит в животе.
– Неужели? – уставился на меня доктор. – А персики? Какой вред организму наносят эти, безобидные на первый взгляд, плоды?
– От персиков развивается аллергия. В запущенных случаях возможен отек Квинке.
– Тогда зачем вы принесли эти фрукты мне?!
– Сдуру.
– Что вы говорите? Какой интересный экземпляр! Голубушка, откройте рот и покажите язык!
И доктор Томпаз отвлекся на меня. Я подмигнула Микки, тот зажал рот рукой, чтобы не рассмеяться, и подмигнул мне.
– Доктор! – возмутилась мачеха, когда тот уже вовсю считал мои пломбы. – Вы пришли для того, чтобы разобраться с моим сыном! А не со служанкой!
– Я не служанка, доктор, она преувеличивает. Я избранная гостья короля. Напоминаю, если некоторые об этом забыли!
– Изумительно, поразительно, – недоумевал эскулап.
– Что там еще такого? – недовольно пробрюзжала мачеха.
– В том-то и дело, что ничего особенного! Кроме зубов…
– О да, – вздохнула та, – девица действительно довольно зубаста. Какой кошмар!
– Совершенно обыкновенный язык, – отвлекся от созерцания моего рта доктор.
– Не может быть, – возразила мачеха, поморщившись. – Он должен быть у нее слишком длинным!
Они меня заинтриговали.
– А какой должен быть язык?
– Бледно розовым у здорового человека, – принялся охотно мне объяснять доктор. Его хмурый вид исчез, уступив место благодушному настроению. – У психически нездорового – от темно красного до синего…Вот как у господина Миканиэля…
– Синий язык?! – искренне удивилась я.
Миканиэль с удовольствием мне его продемонстрировал.
Черника! Я сразу догадалась, что он набрал горсть черники в лесу и съел ее перед приходом доктора. Когда я сорвала королю охоту, видела чернику под ногами.
– Запущенный случай, – согласилась я с доктором. – На грани бешенства.
– Какой ужас! Умоляю вас, доктор, спасите моего сына!
– Я пытаюсь, госпожа Грэм, пытаюсь. Я знаю, что Его величеству нужны солдаты, воины без страха и вредных привычек. Чем больше воинов, тем лучше….Леди, – он обратился ко мне, – с вами мы продолжим в другой раз.
– Свободна, Талия, – отмахнулась от меня мачеха.
Я пожала плечами, показывая Микки, мол, сделала все, что могла. Он развел руками. Мы понимали друг друга без слов.