Залпы с берега
Шрифт:
Но Володя решительно отвергал всякие поблажки. Свой дар быть душой веселья он не считал особой привилегией. И удержать его на берегу не удавалось. Вместе со всеми он шел на лед, сея и там искры хорошего настроения.
Служба на льду не была пустой формальностью. В том, что враг не упустит удобного случая проникнуть на пятачок со стороны залива, мы убеждались не раз.
Как-то в дозоре находился краснофлотец Воробьев. Он хорошо замаскировался и напряженно вглядывался и вслушивался в ночную тьму. Вдруг он различил впереди неслышно скользящие тени. Боец замер, стараясь слиться со снегом. Неужели показалось? Нет! Вот одна фигура, вторая...
– Стой! Руки вверх!
Неожиданность оказалась на стороне Воробьева. Растерявшиеся солдаты противника остановились и подняли руки. В свете выплывшей из-за туч луны каждому казалось, что именно в него направлено беспощадное дуло автомата.
Вскоре подоспело подкрепление, и вся группа неприятельских лыжников была отконвоирована на пятачок.
Был и такой случай. В дозоре стояли младший сержант Кремский и краснофлотец Кушнир. Северный ветер Кружил вьюжные хлопья, вздымал снежную пыль. Жгучий мороз леденил кожу, забирался в теплые рукавицы. Но все это не помешало им заметить трех человек, пробиравшихся к нашему берегу. Услышав окрик, требующий остановиться, они послушались и тут же принялись объяснять на чистом русском языке:
– Мы свои! Были в плену, а теперь сбежали и идем к нашим.
Разумеется, Кремский и Кушнир не отпустили их на все четыре стороны. Задержанные были доставлены в штаб. А там без труда удалось установить, что все трое - вражеские лазутчики.
Такие происшествия быстро становились известны всем, кто нес службу на льду. Об этом заботился наш новый комиссар старший политрук Федор Васильевич Кирпичев - мой сослуживец по 211-й батарее, недавно назначенный к нам. О всех случаях соприкосновения с противником, о фактах высокой бдительности и находчивости ижорцев он сообщал на инструктажах агитаторам, советуя, как лучше рассказать об этом товарищам. И беседы агитаторов немало влияли на боевое настроение людей, на осознание ими своей роли в ледовой обороне.
Кстати сказать, оборона наша не была пассивной. Во второй половине зимы начала действовать разведывательная группа в 11 человек, которая ежедневно обследовала ледовое поле в районе мыса Ино. Задача группы состояла в том, чтобы своевременно обнаружить скопление войск противника и тем самым предупредить внезапное нападение на форт.
Возможность такого нападения была вполне реальной. Несколько раз за зиму на форту объявлялась тревога, и нам приказывали изготовиться к ведению плановых огней по замерзшему заливу. Всякий раз повод для этого был основательный. То две роты противника появились на льду в районе Петергофа, то где-то замечалась концентрация вражеских сил. Но неприятель, надо полагать, был достаточно осведомлен о состоянии и качестве нашей ледовой обороны. И за всю зиму он так и не рискнул начать настуцление со стороны залива.
Мне время от времени приходилось отправляться на проверку несения службы на ледовом переднем крае. Как-то собрались мы в путь втроем - я и двое краснофлотцев. Над заливом бушевала вьюга. Тяжело было двигаться против ветра, норовившего сбить с ног. С трудом пробивались мы от одной покрытой ледяным панцирем будки к другой.
Вот очередная будка. Голос дозорного: "Стой! Кто идет?" Пароль. Отзыв. И мы уже в помещении. Здесь приятно излучает тепло раскалившаяся печурка. Вокруг - пять отдыхающих бойцов из состава
Вдруг раздалось яростное шипение - будто на горящие дрова плеснули водой. От неожиданности мы повскакали с мест. Помещение стало быстро наполняться дымом, а печка на наших глазах начала медленно опускаться под ледовый пол. В будке сделалось темно и душно. Кто-то коротко вскрикнул:
– Тону!
Мы повыскакивали наружу. Я пересчитал людей. Все были целы. На сердце стало легче. Теперь мы могли спокойно, и даже с шутками, разобраться во всем происшедшем.
Собственно, ничего сверхъестественного не случилось. Тяжелая чугунная печка стояла прямо на льду. Топили ее усердно, она прокалилась сверху донизу, и лед в конце концов не выдержал, подтаял. А в темноте один из бойцов шагнул в образовавшуюся прорубь и чуть было не отправился вслед за печкой. Что ж, оставалось удивляться, что ничего подобного не случалось раньше.
После этого подо всеми печами в будках были сделаны специальные теплоизоляционные подставки из дерева и кирпича, и потерь в печках мы больше не имели...
Таким был наш передний край на льду финского залива.
Дни становятся светлее
22 февраля, в канун Дня Красной Армии, в Ленинграде состоялся слет фронтовых снайперов. На слет собрались самые искусные и отважные стрелки. У некоторых на счету было по сотне и более уничтоженных гитлеровцев. Ездили туда и представители от Красной Горки.
Снайперское движение в Ижорском секторе стало разворачиваться незадолго до моего прихода на пятачок. Тогда по рекомендации политотдела на партийных и комсомольских собраниях батарей, рот и дивизионов всесторонне обсудили, какие имеются возможности в подразделениях для подготовки сверхметких стрелков и как эти возможности лучше использовать. Потом на форту были созданы две снайперские группы, состоявшие из добровольцев, обладавших необходимыми для этой сложной боевой профессии данными. В одну группу вошли бойцы из пулеметной роты и батарей, и возглавил ее лейтенант М. Бяков. Другая группа под командованием лейтенанта В. Жашкова состояла из представителей 147-го отдельного морского стрелкового взвода. Появились и другие, более мелкие группы в разных частях и подразделениях сектора.
Наиболее настойчиво в снайперы просились те, кто имел к фашистам личные счеты и искал выход чувству праведной мести. Как правило, это были люди практической складки, имевшие потребность своими глазами видеть результаты своего труда. Ведь сидя в башне или в снарядном погребе, трудно было представить себе, какой урон противнику нанесли посланные при твоем участии залпы.
– Я только начал мстить врагу, - говорил, например, младший сержант Новокшенов, бывший до этого неплохим комендором.
– Фашист сжег нашу деревню, а сестренку угнал в Германию. За все это я должен своими руками уничтожать гадов.
Такой ход мыслей был характерен для большинства отобранных в снайперские группы бойцов. Прежде чем получить в постоянное пользование винтовку с оптическим прицелом, все они прошли предварительную подготовку и специальные тренировки. Лишь после этого посвященные в снайперы моряки вышли на передний край, в район боевых действий.
За тем, как воюют снайперы, на форту следили. Ими гордились. Об их делах мы узнавали со страниц "Боевого залпа". Вот как писал об одном из повседневных эпизодов снайперской работы краснофлотец Ледин: