Заложник
Шрифт:
– Папочка! Мастер Шер-Пин ведь на нашей стороне, да?
– Подумать только, - усмехнулся Леон, обращаясь к Людвигу, - а я вам сначала не поверил, когда вы сказали, что девчонка может пригодиться, - и снова обернулся к Жаклин.
– Да, Морис целиком и полностью на нашей стороне и сможет убрать Ксеронтнаса на время. Сможешь привести Лисарда к Источнику?
– Да!
– не задумываясь, ответила Жаклин.
– Приведу. Я сделаю все, что нужно.
И добавила мысленно: "Все, чтобы не умирать"
Глава 10. Тишина в эфире.
Нейтральные Земли, Итор, 45 день бом.
Во время очередных схваток
"Она зовет свою смерть, - думал он, отворачиваясь от роженицы, - и мою заодно" Все слова, которые Ксеронт смог вспомнить, чтобы ее подбодрить, закончились еще тогда, когда их флюверс падал на землю из-за нехватки топлива. Снова врать, что все будет хорошо, больше не мог, пусть и отчаянно хотел помочь ей. Слова-слова! Он готов был стать кормом для серпентов за дозу сильного обезболивающего для нее. Конечно, есть еще способ покончить с ее страданиями... Ксеронтнас крепко зажмурился и закусил губу. Она мучилась. Нет, даже не просто мучилась - медленно умирала, и смерть была неизбежна. Но сердце болезненно сжималось всякий раз, когда он думал об убийстве. Выход, который не нравился...
– Эй, попробуй дышать, как в тех уроках, что ты не так давно смотрела, - он натянуто улыбнулся и погладил ее по голове.
– Дыши, милая. Помощь уже в пути, - даже врать не получалось, но она не слушала, судорожно глотая воздух в перерыве между схватками.
Но Ксеронт не мог предложить ничего другого, кроме поддержки и насквозь пропитанных ложью слов. Его не учили принимать роды, только убивать и шпионить. Но и последнему научили из рук вон плохо, раз он предал своих хозяев, сбежав с заказанной ему жертвой. Или все-таки выполняет задание, просто таким вот извращенным способом?
– Верон, - простонала женщина, уже не пытаясь тужиться, - Верон?
– Я здесь, - он осторожно положил свою руку поверх ее.
– Что мне для тебя сделать?
– Ребенок... Верон, пожалуйста, спаси его. Спаси моего мальчика...
Его "клянусь Создателями" заглушил новый крик, а когда все стихло, кто-то настойчивой подвинул Ксеронтнаса в сторону. Их было двое: седой, но все еще крепкий старик и женщина с безумным лицом. В руках старика был фонарь, от которого Ксеронт на мгновение ослеп, а когда снова смог видеть, безумная уже колдовала над роженицей, примериваясь скальпелем к блестящему от пота животу.
– Какого Камью вы здесь творите!
– зарычал Ксеронтнас, замахнувшись на нее. Его не особо заботило, что пришедшие аборигены не поймут ни слова.
– Кесарево сечение в полевых условиях, - на чистом общеимперском ответил старик.
Тонкая игла вошла в шею, Ксеронт инстинктивно приложил свободную руку к месту укола и повалился на землю. Он не потерял сознание, просто не мог больше двигаться.
– Полежи пока, - вздохнул старик, накрывая его с головой клетчатым пледом, - потом с тобой разберусь. Марта, что там?
– Могилу копай, вот что! Источник ее изъел: наглоталась, пока тонула, а ребеночек не смог в себя все
Старик выругался на незнакомом наречии, сплюнул и отошел куда-то в сторону. Роженица заорала, ногти впились сильнее, но боли Ксеронтнас не почувствовал - даже заорать не смог из-за недавнего укола, став вдруг отстраненным наблюдателем. За его спиной стали копать землю, и комья глухими шлепками падали совсем рядом. "Почему они не вкололи "стазис" ей? Зачем мне?" Но ничего не мог сделать, только слушать стихающие крики и брань старика в промежутках. А потом пальцы женщины на его руке ослабли и вовсе разжались. Сердце на краткий миг замерло, а потом забилось часто-часто, резонируя с осознанием случившегося, но не желая его принимать. "Что с ребенком?
– подумал Ксеронт, пытаясь переключиться на менее болезненные вопросы.
– Почему не кричит ребенок?" Однако на судьбу младенца ему было плевать. Кто-то стянул с него плед, и он увидел ту, ради которой предал всех, лежащую в луже собственной крови. Лицо закрыто белой тряпкой, вторая рука вытянута вдоль тела, ноги сведены вместе и больше не согнуты в коленях. Пальцы Ксеронта сами собой вцепились во все еще теплую кисть женщины и потянули к щеке.
– Вставай, - толкнул его в спину старик, - там всего чуть-чуть было, а мне помочь надо, - он отобрал удерживаемую Ксеронтнасом руку покойной и положил ее вдоль тела, накрыв труп пледом.
– Вставай-вставай, потом предаваться горю начнешь.
Ксеронт сжал зубы и, приложив покалеченную руку к глазам, мысленно напомнил себе, что еще остался ребенок. Ребенок, который не кричал. Это разозлило и добавило решимости, Ксеронтнас поднялся на ноги и осмотрелся в поисках младенца. Безумная сидела неподалеку, протирала цветным полотенцем окровавленные инструменты и складывала их в медицинский ящик, какими пользуются военные андроиды-хирурги. Взгляд ее был обращен в сторону, из глаз текли слезы, но рот кривился в улыбке.
– Подумать только, - прошептала она, -девочка... Я могу радоваться этому даже в такой ситуации. Девочка!..
Ксеронтнас проследил за ее взглядом и увидел, как крошечное тельце ребенка вылизывает крылатая тварь с кошачьей мордой. Осторожно слизывает кусочки слизи и свернувшейся крови, мурлычит, придерживая младенца громадной лапой, при этом не мешая ему дышать. Заметив на себе внимательный взгляд, Кошка отпустила ребенка и в один прыжок одолела расстояние до Ксеронтнаса и, сбив того с ног, зарычала.
– Мастер Ксеронтнас?
– позвала тьма голосом Лисарда Крито.
"Принц здесь откуда?
– удивился Ксеронт, вцепившись в кошачьи лапы.
– Сейчас старик должен поругаться и отогнать Крылатую"
Но принц не собирался исчезать просто так и снова позвал:
– Мастер Ксеронтнас? Вы просили зайти после обеда.
– Сейчас, - нехотя отозвался глава приюта, потирая глаза, - подожди минут пять.
Ему так давно не снился этот сон, что он забыл, как проваливался в него, словно в трясину и никак не мог выбраться в реальность. Пожалуй, принц заслужил не только запланированный на сегодня нагоняй, но и поощрение. Ксеронт поднялся и, пройдя в ванную, принялся смывать с лица недавний кошмар. И из зеркала на него смотрел двойник, лет на десять моложе, с чернотой под глазами от недосыпа и свежими царапинами от удара кошачьей лапы. Смотрел с плохо скрываемой ненавистью и беспросветной болью, сжимающей сердце. Он снова набрал полные пригоршни воды и плеснул в воспаленные глаза, потянулся за полотенцем. "Клятва. Я должен выполнить клятву или умереть"